— Давай пошел наверх, я прикрою! — крикнул он Хикки.
— Давай ты, — ответил тот, — ты еще хоть шевелишься?
— По-моему, я уже ни черта не чувствую… Ну, я пошел!
Шанцев с девчонкой уже успели забраться на несколько метров. Этерлен сунул пистолеты в кобуры, и тут Хикки увидел, что такое настоящая боевая акробатика. Попасть в прыгающий вихрь, которым стал генерал, было практически невозможно. Он в секунды перелетел через опасную зону и распрямился сразу на лесенке, уже под ногами банкира. Хикки понимал, что он так не сможет — для этого нужно годами тренироваться по несколько раз в неделю, раз за разом ломая и мучая свое тело.
Махтхольф осторожно высунулся из-за своей бочки и заметил, что огонь стих. В прицелах стрелков не было ни одной мишени. Закусив губу, Хикки выпрыгнул на открытое место и понесся, выделывая петли, к спасительной лесенке… В ту же секунду стрельба возобновилась с новым остервенением. Удар в бок сбил Хикки наземь — он перевернулся, выпустил в сторону стрелявшего длинную очередь и, стартовав с четверенек, вновь бросился вперед. Красные ступеньки маячили перед глазами как символ спасения.
Он не помнил, как добежал до башни, как подпрыгнул, схватился за шершавый алый пластик, как вскарабкался наверх.
Хикки пришел в себя на узенькой площадке на самом верху накопителя. Дальше подниматься было нельзя — их могли увидеть. Девушка, из-за которой Шанцев так рисковал, стояла на краю площадки, стиснув в ладонях рукоятку смешного дамского бластера. Рядом с ней тяжело дышал белый как мел банкир. Этерлен уже перестал дымиться.
— Сейчас они перейдут сюда, — прохрипел он, — и тогда…
— Так что теперь?. — с отчаянием спросил Хикки.
— Да вот что!
Этерлен махнул рукой в сторону девушки. Хикки повернул голову следом, и сразу же понял, что тот имел в виду. Рубчатый пластик под ногами девушки был обломан: когда-то площадка продолжалась и дальше, чтобы заканчиваться перед небольшой дверью в стене накопителя. Однако сейчас ее край и дверь разделяли как минимум два метра пустоты.
— Я допрыгну, — сообщил Хикки.
— Я тоже, — яростно фыркнул Этерлен. — А они?
«Приплыли, — подумал Хикки. — Вот если бы Лоссберг проснулся! А что, если его позвать?»
Советоваться по поводу этой идеи с Этерленом он не стал, заранее зная, что ничего, кроме мата, в ответ не услышит. В то же время какая-то сумеречная, словно утренний туман, надежда сверлила его мозг. И Хикки завопил — без слов…
— Надо подняться на, самый верх, — услышал он голос Этерлена, — и попробовать занять оборону.
В то же время какая-то сумеречная, словно утренний туман, надежда сверлила его мозг. И Хикки завопил — без слов…
— Надо подняться на, самый верх, — услышал он голос Этерлена, — и попробовать занять оборону. Когда поднимутся коптеры…
— Коптеры? — не понял его Шанцев.
— Ну да, черт подери… там же полицейские коптеры.
Этерлену показалось, что банкир сейчас потеряет равновесие и рухнет вниз. На его лице появилось выражение такого отчаяния, что генерал ощутил необходимость подхватить мужчину под локоть.
— Это он, — прошептал Шанцев. — Ну, тогда все… Тогда нам лучше прыгать вниз, так проще будет. Вы точно видели там полицию?
— Я сбил один гражданский, но за ним я видел еще два, явно полицейские. Сейчас они будут здесь.
Хикки неожиданно ощутил, как кто-то далекий, мудрый и бесконечно добрый кладет ему на плечо свою сильную руку, и в его сознании возник образ — нет, то был не ангел, это вообще не имело лица и даже какой-то определенной формы: это было воплощение силы, несущейся ему на помощь. Голоса Шанцева и Этерлена отступили куда-то вдаль, а снизу явственно раздался негромкий свист двигателей. Не желая верить своим ощущениям, Хикки опустил глаза и увидел, как во двор неторопливо вползает хищное черное тело; вот в его мозг ворвались частые и беспорядочные очереди. Уже приходя в себя, Хикки видел, что катер немного приподнимается над землей, в его остром носу одним ударом раскрываются невидимые до того орудийные шлюзы, и сине-фиолетовые струи уходят куда-то туда, за башню, где притаились неведомые убийцы.
— Что это? — сипло спросил Шанцев, выкатывая из орбит глаза.
— Это легион-генерал Райнер Лоссберг, — ухмыльнулся Этерлен. — Один из лучших асов, между прочим. Сейчас у него кто-то долетается…
Но Лосси не стал кидаться в атаку. Он поднялся на уровень спасительной площадки и распахнул люк в борту.
— Давайте! — крикнул он из кабины. — Черт, как же вас тут много! Давайте по одному!
Первой в кабину прыгнула девушка Шанцева. Следом за ней, стараясь не глядеть вниз, через пустоту перешагнул банкир. Когда Хикки и Этерлен почти одновременно всунулись в катер, сидеть в кабине было уже негде. Девушка оказалась на коленях у Шанцева, а Этерлен с Лоссбергом как-то уместились в одном пилотском кресле.
— Мочи их, сук! — азартно выкрикнул Этерлен, проявляя страстное желание схватить штурвал.
— Да погоди, — отозвался Лоссберг. — Кто там, что за люди?
— Там сучья полиция, мать их размать!!! Мочи этих гондонов или дай я сам!
— Мочить полицию? Ты что, ранен?
Лоссберг скептически покачал головой и легонько тронул штурвал. Катер поднялся на уровень плоской крыши башни, потом еще чуть выше, и на экране появились три желто-синие машины, облепившие крышу какого-то цеха напротив. Для них появление боевого катера было неприятной неожиданностью, но у кого-то, по всей видимости, что-то заклинило в черепе…
Впоследствии Хикки не раз думал, что же именно могло заставить полицейских броситься на них. И каждый раз останавливался на одной и той же мысли: они не смогли идентифицировать редкую машину и решили, что это какая-то новая гражданская разработка. В пользу этой версии говорило и то обстоятельство, что раздолбай Лоссберг закрасил кресты на килях, приказав намалевать поверх них свой талисман, шаловливую рыжую красотку.
И все же во всем этом была какая-то мистика.
Они атаковали катер все втроем, едва только успели набрать высоту, необходимую для захода. В эти секунды Лоссберг спокойно ждал, не веря в то, что полиция может вот так вот, запросто, начать расстреливать катер Военно-Космических Сил. Полицейские коптеры взвились в воздух, развернулись носом к башне — и по острому носу разведчика затарабанили импульсы их «стационаров».
Лоссберг отшатнулся от экрана и в первое мгновение совершенно потерял контроль над окружающей его действительностью. Ему показалось, что рядом с ним что-то рухнуло: наверное, это был его привычный мир… Такое состояние длилось какую-то долю секунды, и сидящие рядом с ним люди не успели отметить замешательство астронавта.
Придя в себя, Лоссберг рванул штурвал на себя, сразу поднявшись на несколько сотен метров, выжал педаль ориентировки и бросил катер в крутой вираж, облетая завод и висящих над ним полицейских.
— Давайте лучше отсюда уходить, — сказал он. — К чему нам неприятности?
— Какие неприятности! — взорвался Этерлен. — Ты что, издеваешься над нами? Ты понимаешь, что все это значит? Это люди Жирного, они прилетели сюда вовсе не для того, чтобы кого-то там задержать или что-то еще… Так не задерживают! Это бандиты, которых пригнали, чтобы всех нас укокошить!
— Все хуже, — добавил Хикки. — Если они доложат, что от них удрали на каком-то катере, то начнется такой переполох… Или мы их убьем, или они устроят нам веселую жизнь. Вали их, а потом нужно тщательно обработать завод, чтобы убрать снайперов.
