На сей раз удивился убийца. Он изумленно поглядел на девушку, которая без всякого стеснения стащила и швырнула в угол мокрые чулки вместе с трусиками, потом перевел ошарашенные глаза на Лермана:
— Так его ж завалили сегодня утром. Ник решил, что это вы…
На какое-то время Лерман впал в прострацию. По его блуждающему взору становилось понятно, что он судорожно перебирает в голове все возможные варианты и ни на одном не может остановиться.
— Я просто не представляю, кто мог убить Пикинера, — твердо заявил он. — И главное — я не представляю зачем. Давайте вызывать полицию.
— Ты уверен? — осторожно спросил Хикки.
Лерман пожал плечами:
— Я знаю, что я его не убивал. И все это знают… Так что мне теперь — вешаться с горя?
Из крипо прилетела целая бригада во главе с молодым и до смешного самоуверенным следователем. Он с ходу обрушился на Этерлена, но тот — лениво, как греющийся на солнышке кот, — продемонстрировал парнишке свои документы. Следователь, уже осведомленный о тяготах возможного военного положения, вытянулся в струнку.
— Это — со мной, — Этерлен показал на Хикки. — Прошу прощения, но мы спешим. Все вопросы по делу адресуйте к мастеру Лерману, э-ээ, главному пострадавшему.
— Куда ты собирался после Лермана? — спросил Этерлен, когда Хикки вырулил на улицу.
— К Золкину… Но сегодня я уже никуда не поеду. Мне надо выпить. Я тебе не говорил — на Пангее я только что видел еще одно убийство. Нет, оно случилось не на моих глазах, но тем не менее.
— Кого там пришили?
— Одного корварца, конвойника. Странно, но говорят, он был тише воды, ниже травы…
— А этот — Пикинер, или как его там?
— Ну, Пикинер, — Хикки усмехнулся и помотал головой, — Пикинер — это еще тот артист-эквилибрист. Большой друг Брюса Иголки. Когда Иголку хватанули на Корэле, Пикинер дал денег и добился освобождения под залог, а потом Брюс затерялся в Портленде. Сейчас опять летает, сукин сын.
— По слухам, это он взял конвой с Кассанданы на лидданский Саэд-Хирлах. Лидданы на него крепко обиделись. А с другой стороны, я слышал, у него смешанный экипаж… с лидданами.
— У него сейчас два корабля, но это ненадолго. Если за него не возьмутся, то Иголка развернется как следует.
Хикки нажал кнопку на руле и продиктовал автомату номер Ирэн. Не вдаваясь в подробности, он сообщил, что едет домой, и попросил подготовить скромный семейный ужин. Без поваров.
Дождавшись, когда он закончит разговор, Этерлен врубил сканирование местных информационных сетей, Из потолка и передней панели понеслись отрывки рекламных текстов, аккорды и прочая галиматья — генерал листал меню в поисках чего-нибудь веселого. Неожиданно он резко нажал клавишу фиксации волны.
— Итак, сегодня в полдень трагически оборвалась жизнь его превосходительства Хорпа Эргара Пятого, консула Высокой Лидды в имперском департаменте Аврора… Шеф полиции Стоунвуда, его милость лорд Рябец заверил общественность, что подлые убийцы не уйдут от заслуженной кары…
— Ого, — удивился Этерлен. — Вот это да! Давненько у нас на консулов не охотились. Кто ж его завалил, интересно?
— Господи, что творится, — вздохнул Хикки.
Глава 3
— Крепко спал? — поинтересовался Этерлен, обнюхивая тонко нарезанные ломтики ветчины на тарелке.
— Нормально. Сейчас позавтракаем и поедем поболтаем с Золкиным. А потом мне хорошо бы в офисе появиться.
— Не поедем мы ни к какому Золкину. Если я не ошибаюсь, его кончили вчера вечером. Ты спи крепче — вообще ничего не услышишь.
Хикки часто заморгал и отложил в сторону бутерброд. Этерлен смотрел на него без улыбки, да и вообще, с такими вещами не шутят… «Это Лоренцо, — сказал себе Хикки. — Значит, они не договорились. Как мерзко!»
— Сообщение было в утренних новостях?
— Да, полчаса назад. Застрелен на пороге собственного дома. Он что, жил один?
— Уже давно… А что говорит полиция?
— А что она может говорить? Ничего. Убийцы не, найдены, версий пока никаких. Ты можешь к этому что-то добавить?
— Могу. Я почти уверен, что знаю, чьих это ручонок дело. У него был закадычный враг — некто Руперт Лоренцо, порядочный психопат, но тем не менее человек влиятельный.
Я почти уверен, что знаю, чьих это ручонок дело. У него был закадычный враг — некто Руперт Лоренцо, порядочный психопат, но тем не менее человек влиятельный. Ох-хх… Самое смешное, что ни Золкин, ни Лоренцо не знали, что против них обоих интригует третья сторона — Эдди Дюваль по кличке Петух. Там очень хитрые расчеты были. Петух, он по-своему умница, хоть и сволочь. С Петухом работать опасно, поэтому я решил примирить Лоренцо и Золкина: я раскрыл Золкину глаза на все это дело с Дювалем. Он, конечно, был шокирован, но я думаю, что, пока я летал, он успел убедиться в моей правоте.
— Он должен был объясниться с этим Лоренцо?
— Ты читаешь мои мысли. Наверное, ему это не удалось… Ума не приложу, с чего Лоренцо так психанул. Где логика?
— Вот именно.
— Что ты хочешь этим сказать?
Этерлен подцепил вилкой кусочек ветчины, отправил его в рот и запил кофе.
— Я и говорю, где логика? — спросил он, жуя. — Почему ты так уверен, что Золкина пришил именно Лоренцо? Может, на него напали нарки, которым не хватало на пайку «дури»? Или что, у вас на Авроре такого не бывает?
— Золкин не мальчик. Он хорошо владеет оружием.
— Ах, мальчик не мальчик!.. Ладно. Я позвоню Йони, у него тут вся полиция на контакте: если через полчаса он нам ничего не расскажет, начнем действовать самостоятельно.
— В каком смысле действовать? — поинтересовался Хикки, протягивая генералу телефон.
— Не нравится мне это дело… Вот не нравится, и все. Что-то тут не так. У покойника было много врагов?
— За исключением Лоренцо — ни одного.
— Может, кому-то нужно было подставить Лоренцо. Черт его поймет. Алло! Йони! Йони? Мэм, мне нужен мастер Йохансон, где он у вас там? Спит? Разбудить немедленно. Опять у него новая шмара, — сказал Этерлен в сторону. — Да! Йони, это я…
Пока он беседовал с Йохансоном, Хикки допил кофе и переоделся. Когда он вернулся в кухню, Этерлен стоял у распахнутого окна, явно наслаждаясь запахом роз, который приносил в дом легкий утренний ветерок.
— В Стоунвуде у него мало знакомых, — сказал Этерлен, не оборачиваясь. — Это не очень здорово.
— Я так и думал, — откликнулся Хикки. — Но все-таки: что именно тебя вдруг встревожило?
— Этот ваш Пикинер — он же тоже из столицы? Хикки на секунду прикусил губу.
— Да. У него все дела в Стоунвуде. Но о чем, собственно, это может говорить?
— Пока ни о чем. Сейчас приедет Йони, мы с ним потолкуем. Рейсовые в столицу ходят часто?
— У меня есть собственный фотолет. Ты хочешь лететь в Стоунвуд?
— Еще не знаю… — Этерлен вздохнул и вернулся за стол. — А хорошо ты здесь устроился. У нас в Метрополии коммерсанту твоего уровня такая роскошь не по карману.
— Именно поэтому я и осел на Авроре. Я вообще не понимаю людей, которые стремятся к вам. Что там делать? От налогов не сбежишь, кругом чиновники, каждому — дай… Перспектив никаких, одна возня. Даже пенсионеру там скучно.
Через полчаса появился Йохансон — не очень выспавшийся и раздраженный.
— Десять минут простоял в пробке, — объявил он придвигая к себе кофейник.
— Еще год-два, и мы будем ездить по головам друг у друга… Я не пойму, что ты от меня хочешь, Пол? Чего ради мы должны заниматься этими идиотскими убийствами? Если в Стоунвуде началась новая война, я туда не сунусь — моя шея мне дороже.
