— Я не совсем понимаю вас, мастер Пол. Простите, но я вас не знаю… О войне мне уже прожужжали все уши, это да, но каким же боком мы можем быть так уж необходимы? А ну-ка раскройте карты. Я вижу тут какую-то странность, мастер Пол…
Этерлен отставил в сторону свою кружку и вытащил удостоверение. Чавес заметно дернулся.
— Не совсем понимаю, мой генерал. Мы вам нужны?.. И за это нас убивают? Что это значит?
— Вряд ли за это, друг мой. За что — это мы выясним. Разговор сейчас другой.
— Я не хотел бы вести такие разговоры до тех пор, пока не буду знать, что случилось с Петухом. Скоро я собираюсь быть на Авроре, и тогда…
— Я порекомендовал бы вам воздержаться от проведения собственного расследования по этому делу, — с вкрадчивой настойчивостью произнес Этерлен. — Доверьтесь профессионалам.
— Но, — Чавес повернулся к Хикки. — Вы, мастер Махтхольф?..
Хикки пожал плечами и продемонстрировал ему свои «корки». До хозяина ранчо стало доходить. Опустошив полную кружку пива, он устало откинулся на спинку кресла. Гости не мешали ему думать.
— Начинаю понимать, — признался он.
— Это очень хорошо, — кивнул Хикки. — Если так, то следует понять и то, что все дальнейшие разговоры с вами будет вести только СБ, а никак не Флот.
— А если я скажу «нет»?
— Смысл? Вас мобилизуют десантным унтер-офицером. Вам нравится такая перспектива? Если вы скажете «да», все будет совсем иначе. Где-то в ранге полковника, я думаю… У вас же целый флот.
Чавес молчал минут пять.
— Знаете что, — решил он наконец, — я действительно собираюсь на Аврору. Я не говорю «нет», но и вы поймите мои страхи… Надеюсь, к моменту моего визита вы уже будете иметь какие-то объяснения по этому вопросу.
— Они вас удовлетворят, — хладнокровно заметил Этерлен. — Расскажите-ка мне, сколько дает такое вот стадо? Сколько нужно для него земель? Превосходные животные, я много о них слышал, но еще ни разу не общался с настоящим профессионалом…
Тонкости килборнского животноводства не слишком занимали воображение Хикки. Раскурив сигару, он прихватил с собой полную кружку темного горького пива и побрел вдоль фасада строения. Далекое нежаркое солнце клонилось к закату, ветер гнул пушистое море зеленой травы — кругом царил покой, нарушаемый лишь возней животных в загоне.
«Наверное, — философски подумал Хикки, — это тоже неплохо… Если б я жил на Килборне, то, пожалуй, тоже купил себе такое же старое ранчо. Старое! Хм, старое ранчо… Империя еще не стара, но даже колониальные миры успели обрасти своими древностями и даже легендами. Каждый камень этого дома помнит поколения своих хозяев, их радости и огорчения, а возможно, и страсти, кипевшие под этой кровлей».
Из-за ближнего холма донесся тяжелый стук копыт, и через несколько секунд Хикки увидел грациозно несущуюся Лэйзи. В седле невозмутимо качался Лоссберг. Человек, полжизни проболтавшийся в Бездне и неохотно покидающий железное чрево своего корабля, он управлял лошадью так, словно не разлучался с ней и дня.
Кобыла подбежала к самому порогу.
Человек, полжизни проболтавшийся в Бездне и неохотно покидающий железное чрево своего корабля, он управлял лошадью так, словно не разлучался с ней и дня.
Кобыла подбежала к самому порогу. На Хикки вдруг дохнуло непривычным сладким зловонием, и он широко распахнул глаза от удивления: на тонком тросе Лоссберг тащил за собой отвратительное чудовище. Мертвый зверь был не слишком велик — наверное, не больше его самого, — но, несомненно, это был хищник: узкое, покрытое буро-зеленой чешуей тело с сильными задними лапами было увенчано приплюснутой головой, из которой угрожающе торчали четыре острых гнутых рога. Пасть зверя, развороченная выстрелом, казалась сплошным частоколом желтых зубов.
— Гуч! — непонятно выкрикнул Чавес, вскакивая. — Вы свалили гуча! Я впервые вижу, чтобы человек в одиночку угробил эту тварь — обычно они нападают раньше, чем ты их увидишь!..
— Он шумно дышал, — довольно равнодушно ответил Лоссберг, слезая с лошади.
— Сидел за камнем и дышал. Я попросил его обождать минутку… мне хватило.
— А Лэйзи? Она что, не испугалась? Она вас не сбросила?
— Я уговорил ее не пугаться.
Чавес смотрел на Лоссберга, как на привидение собственной бабушки.
— Вы тоже из Конторы? — спросил он.
— Нет, я флотский.
Прибежавшие на шум люди — сыновья хозяина и ковбои с ранчо, отвязали мертвого монстра и теперь ходили вокруг него, цокая в изумлении языками. Смотреть на Лоссберга им было почти страшно. Кобыла стояла возле него совершенно спокойно, изредка косясь на поверженного врага, и тихонько всхрапывала, словно желая что-то сообщить своему недавнему седоку.
Хикки никогда не видел Этерлена в таком изумлении.
— Это действительно опасная гадость? — спросил он Чавеса.
— Да с ума сойти! — обернулся тот. — Он ведь быстрый, как ракета. Наше счастье, что их уже мало осталось — в первые годы на них охотились целыми бригадами. Ужас местных холмов, знаете ли… Вы посмотрите, какие у него лапищи! Когда он бросается на тебя, увернуться почти невозможно, просто не успеваешь… Как же вам это удалось, мастер Райнер?
— Он хотел со мною пообедать, — пожал плечами Лоссберг, — но слишком шумно себя вел. Я успокоил кобылу, дождался, когда он вылезет, и разнес ему башку. Вот и все. Ваша Лэйзи — замечательная лошадка. Она очень добрая и совсем не ленивая, просто задумчивая. Вы совершенно не разговариваете с ней, а она на самом деле довольно болтлива.
В подтверждение его слов кобыла издала тихое ржание. Лоссберг дружески потрепал ее по шее, что-то едва слышно прошептал и отошел, чтобы налить себе пива. Чавес, впавший в глубокую задумчивость, с шумом поскреб себе макушку.
Глава 6
Хикки уже давно так не удивлялся. Его изумление началось сразу по прибытии на Аврору: во-первых, Лоссберг не пожелал оставаться на борту «Циклопа» и навязался им в компаньоны, а во-вторых, Этерлен приобрел у букиниста карманное издание наставлений Яара с Черной Скалы и всюду таскал его с собой, то и дело раскрывая пухленький томик. Лоссберг вяло улыбался.
Они опустились в Портленде ранним утром. На командирском катере не было вахтенных пилотов — Лоссберг вел машину сам. Бросив огромный атмосферный крейсер в принадлежащем Хикки коммерческом доке, троица позавтракала в одном из многочисленных портовых ресторанов (Этерлен успел куда-то сбегать и вернулся, увлеченно листая растрепанного Яара), после чего было решено потормошить местную полицию.
Этерлен врубил свой служебный терминал и на некоторое время погрузился в задумчивость.
— А ты популярен, — заметил Хикки, запивая вермутом фруктовый десерт.
Лоссберг в роскошном белом камзоле, из-под которого выглядывал строгий галстук с Рыцарским Крестом на узле, поддернул тончайшую кожу белых перчаток и незаметно скосил глаза на двух молоденьких девушек за соседним столиком, уже четверть часа бросавших на него восхищенные взгляды.
— Не время, — вздохнул он. — А то бы я, глядишь, и преподал им пару уроков…
Хикки усмехнулся. В это мгновение Этерлен издал продолжительное мычание и с шумом захлопнул свой терминал.
— Едем, — сказал он. — У меня есть тут один человечек, который должен меня помнить.
Уходя, Лоссберг посмотрел на девиц с задумчивой выразительностью и небрежно облизнулся на прощание. Они прошли через ресторан, спустились на лифте и вскоре вышли к паркингу, где ждал оставленный Хикки «Блюстар».
