— К атаке! — Лоссберг, одетый теперь в синий боевой комбинезон, появился в рубке беззвучно, как змея.
Первый пилот поспешно освободил ему свое место. Генерал плюхнулся в кресло, острым взглядом впился в экраны дальнего обнаружения.
— У нас минут пять, — сказал он Хикки. — Ты присядь куда-нибудь, а то как швырнет — костей не соберешь.
— Ну, Каспарчик на нас не бросится, — фыркнул Хикки, занимая свободное кресло вспомогательного оператора.
— Я не о нем.
В главной штурманской рубке Симеон Кришталь нервно стиснул пальцами холодную рукоять меча и вспомнил о прокушенном языке. Шесть лет назад он получил свое первое и пока единственное ранение, едва не отъев себе кончик языка: в бою корабль здорово дернуло, а зубы у него всегда отличались крысиной остротой. Экраны были пусты, однако Кришталь знал, что Лоссберг не может ошибаться.
— Дайте мне лоцию, — приказал он старшему штурману. — Прямо по курсу… Что у нас там? Кажется, мы болтаемся в районе рискованного звездоплавания?
Прямо по курсу находились два пересекающихся гравитационных поля. Такие явления встречаются в космосе довольно часто, и уже не одно поколение астрофизиков пыталось придумать им какое-то разумное объяснение, но ни у кого не получалось. В древние времена, когда корварцы, а за ними лидданы осваивали Бездну на примитивных досветовых звездолетах, эти коварные «ямы» поглотили немало невинных душ… Кришталь смотрел на многоцветные графики, указывающие интенсивность разнонаправленных векторов, и думал о том, что там, где, невидимые глазу, сходятся в вечном поединке две чудовищные гравитационные «медузы», там неизбежно должен крутиться настоящий водоворот из всяческого мусора, затянутого ими за миллионы лет.
— Худо дело, — вздохнул старший штурман. — Здесь надо тормозить, иначе разлетимся.
— Не дрейфь, — ответил Кришталь. — Босс знает, где что лежит. Приготовь мне экстраполяцию «на пробой», с ускорением. Раз босс прет как на параде, значит, он не даст нам разлететься в клочья: даже в этом, будь он проклят, тумане…
Он вытащил меч из ножен, попробовал пальцем остроту узкого золоченого клинка и, довольный, положил его перед собой на пульт.
— Вот они, песьи дети, — обрадовался Лоссберг, глядя, как по дисплею побежали шустрые ряды цифр.
Пару секунд спустя левый сектор обзорного экрана высветил «картинку». Генерал сразу помрачнел.
— Четыре — лидданские крейсеры типа «Энке», еще два — эскортные фрегаты «Варх», а вот эта стрекоза… Дьявол меня раздери, она может потрепать мне нервы!
Лидданские крейсеры были похожи на несколько заостренных сарделек, слепленных бок о бок в процессе заморозки. Для «Циклопа» они были не опаснее, чем макака с кирпичом. Фрегаты — сложные дискообразные сооружения с целым лесом надстроек — были куда более серьезным противником, но Лоссберга они, судя по всему, не волновали. Его взгляд был прикован к изящному серо-зеленому сооружению, действительно напоминавшему стрекозу. Этот корабль был значительно крупнее лидданских машин и походил на них не более, чем рысь на черепаху.
— «Огар», — уважительно прошептал Лоссберг, — настоящий «Огар». И где они его откопали?
Услышав давно знакомое название, Хикки широко распахнул глаза. Да, эта стрекоза была создана иным, более древним, чем лидданский, разумом: перед ними висел легендарный корварский броненосец типа «Огар». Порождение давно минувших войн, некогда он был самым мощным кораблем в галактике. Гладкие, словно вылизанные формы броненосца говорили о том, что он приспособлен для посадок на планеты. Глядя на чудовище длиной едва не в сотню километров, в это почти не верилось, но факт оставался фактом: его полубезумный отец, инженерный гений князь Огар Ир-Экр сумел создать двигатели, могущие поднять такую прорву металла и квазиживого пластика.
— Я никогда не надеялся встретиться с таким противником, — произнес Лоссберг почти сладострастно.
— На малой дистанции он превратит нас в кучу жареного дерьма, — мрачно отозвался из-под потолка Сэмми Кришталь.
— На малой? — не понял Этерлен.
— В те времена еще не существовало конусных зарядов, — пояснил Хикки. — И его пушки опасны для нас только при стрельбе в упор.
— А если его перевооружили?
— Перевооружить его нельзя, — усмехнулся Лоссберг. — Орудийные ячейки намертво «вписаны» в силовую схему корпуса. Корабль очень перетяжелен, и, если их выдернуть с мясом, он развалится в первом же повороте, не выдержав нагрузки. Нет, у него стоят еще те пушки, что смонтировали на стапелях.
— А вон и наш приятель, — сказал Этерлен.
Пилоты «Трэйсера», наверняка уже заметившие приближение имперского линкора, совершали сложный маневр, пытаясь обойти лидданскую армаду, которая блокировала его продвижение, оттирая грозный фрегат к близким вихрям межполярной «ямы». Стоило «Трэйсеру» войти в эту невидимую ловушку, и он был обречен — мгновенная потеря скорости сделала бы его беспомощным перед пушками лиддан.
Стоило «Трэйсеру» войти в эту невидимую ловушку, и он был обречен — мгновенная потеря скорости сделала бы его беспомощным перед пушками лиддан. С другой стороны, сами они тоже отнюдь не стремились приблизиться к нему на дистанцию линейного поражения. Натуго упакованный орудийными башнями, фрегат огневого подавления мог разметелить их, как осенние листья.
— Теперь мы уже можем с ним связаться, — сказал Кришталь.
Лоссберг пожевал губами, размышляя. До того вопрос связи с Каспарчиком даже не обсуждался. Все прекрасно понимали, что штрих-кодера на его корабле нет, а шпарить в эфир открытым текстом никому не хотелось. Вопль «Циклопа» услышали бы все на свете, и уже завтра в имперском сенате левые депутаты стали бы едко вопрошать, каким это чертом патрульный «охотник» беседует с разыскиваемым во всех мирах флибустьером. Сейчас уже можно было пустить в ход узкорадиусную боевую станцию.
— Он сейчас как, — спросил Лоссберг, — на кишку жалуется?
— Я бы не сказал, — поежился Этерлен. — Скорее наоборот.
— Ну все равно. Предупреждать мы его не станем. Скажем только, что мы свои и чтобы он не путался под ногами. Кто будет говорить?
— Наверное, я, — Этерлен поднялся из кресла. — Я его хорошо знаю. А вы не слушайте… Не ваших ушей дело.
Каспар Кирпатрик всегда поддерживал на своих кораблях суровую дисциплину. Дежурный связист «Трэйсера» ответил с такой поспешностью, словно ждал этого вызова полжизни.
— Командира, — приказал ему Этерлен.
Оператор не стал интересоваться, кто проявляет интерес к фигуре его босса, — через пару секунд генерал услышал пыхтенье Каспарчика.
— Пол Этерлен, Второе Управление, — представился он. — Ты меня помнишь, мерзавец?
— Еще бы, — Кирпатрик вздохнул с таким облегчением, будто ему отпустили грехи на полстолетия вперед. — Как вы вовремя. Вы мне поможете?
— Ну не могу же я отдать тебя на съедение этим уродам. Ты нам только не мешай… У меня тут Райнер Лоссберг — знаешь, наверное, такого?
— Кто ж его не знает? Если у вас там действительно Лосси, то пучеглазым самое время молиться.
— Ну вот… Ты ему не мешай, он сам справится. Только потом не вздумай от нас удирать: разговор есть. Понял?
— Да как не понять?
Этерлен отключился и вернулся в свое кресло.
— Он все понял. Можно работать.
