— Может быть.
Холодный ветер коснулся лопаток Дарта, заставив вздрогнуть. Он стиснул зубы, вскинул голову и сжал эфес, будто с неба на него падал зверь с оскаленной пастью и глазами, подобными расплавленному янтарю. Видение было таким реальным, что мышцы непроизвольно напряглись.
— Вижу, та встреча запомнилась тебе, — пробормотал Нарата.
Толпа осталась позади. Они еще раз свернули — в маленькую уютную долинку, заросшую дынными деревьями в меховой коре; их мощные, выступающие из почвы корни омывал ручей с тянувшейся рядом узкой тропинкой. Нерис обернулась, и Дарт, не желая встречаться с ней взглядом, отвел глаза. Потом произнес:
— Я слышал, что у вас есть три храбреца-искусника. Как их?.. Глинт, Птоз и Джеб?.. И что же? Каждый убил маргара?
Шир-до скривился.
— Только в сладких снах… Видишь ли, сынок, уже тысячи циклов никто не находит хранилища, и у маргаров не было случая поупражняться в своем ремесле. Они порядком измельчали… Как говорит наша доблестная Аланна, не храбрецы, а куча жабьего помета. Брюхо с пьяным пойлом да жирная задница!
Нерис снова оглянулась. Заметив, что на лицо Дарта набежала тень, старик сказал, понизив голос до шепота:
— Думаешь, что ты обманут? Злишься на нее? А зря! Деваться ей было некуда, сын мой. Сайан, ее спутник, погиб, а он был хорошим маргаром… Мог бы им стать — после нынешнего балата! Он справился со своим зверем… не в одиночку, как ты, но все же справился… Однако тьяни его убили — значит, пришлось заменить.
— Польщен, что выбор пал на меня, — буркнул Дарт. — Мне, разумеется, хлопоты, зато вашим искусникам-храбрецам не придется трудиться и рисковать собой.
Брови Нараты полезли вверх, из горла вырвались странные хриплые звуки — он смеялся. Потом в его ладони возникла ракушка джелфейра, и, поглядев на нее, старик сообщил:
— Зеленое время… Как раз сейчас они трудятся.
— Где?
— Мы прошли то место. Белый тент в синюю полоску, а под ним — синий кувшин… заведение Кази… Там они и собираются.
Жрут, пьют, хвастают и вспоминают заслуги предков.
Дарт замер на половине шага. Заслуги предков! Это могло быть интересным!
— Ты сказал, синий кувшин? Пожалуй, я вернусь, взгляну… Мон дьен! Разве у меня нет предков? И разве мне нечем похвастать?
Глаз Нараты широко раскрылся. Несколько мгновений он удивленно смотрел на Дарта, потом махнул рукой и вымолвил:
— Верно говорят: половину жизни маргар свершает подвиги, а другую — хвалится ими… Иди, если хочешь! И пусть Элейхо спасет несчастного Кази! Четыре маргара многовато для его заведения.
— Клянусь твоим глазом, выбитым широй, что волос с него не упадет! Конечно, если он не обнаглеет и не потребует платы. — Дарт хлопнул по бедру и сообщил: — У благородного человека карман всегда пустой.
— О плате не беспокойся: наследственная привилегия Кази — кормить и поить маргаров. Очень почетный долг! И не безвыгодный, так как город за это снабжает его медом, рыбой и плодами. Это справедливо — маргары, знаешь ли, народ прожорливый…
Дарт кивнул, сделал шаг назад, затем обернулся:
— Как мне найти твое жилище, почтенный шир-до?
— И об этом не стоит беспокоиться. Тебя проводят… или приведут… может быть, даже принесут. Всем в Лиловых Долинах известно, где живет старейший Нарата и кто у него в гостях.
Он хитро прищурился и, подобрав полы туники, засеменил по тропинке вслед за стражами и Нерис.
* * *
Харчевня с синим кувшином оказалась довольно вместительной: пространство под тентом, ниша или неглубокая пещера с низкими сводами плюс треугольного сечения коридор, уходивший куда-то в глубь холма. Из коридора — видимо, с кухни — тянуло соблазнительными запахами, под тентом, на циновках, расположились семь или восемь длинноухих, в одном углу пещеры, у каменного возвышения, уставленного кувшинами, хлопотал хозяин, а в другом сидели, скрестив ноги, три храбреца-искусника. Первый был тучен, второй — ростом не больше тири, зато вертляв и подвижен, а третий, великан с мощными мышцами, бугрившимися на плечах и шее, так зарос волосами, что походил на Вау, вождя каннибалов-островитян. Правда, трапезовали маргары не мясом путников, а мясными плодами, запеченными в листьях, и запивали их из двух объемистых кувшинов.
Дарт подошел к компании и опустился между тучным и вертлявым. Ножны шпаги заскрежетали по каменному полу, заставив откликнуться хозяина: он что-то пробурчал, согнул колени и притащил большую миску со съестным. Его лицо могло принимать лишь два выражения — унылое и еще более унылое, что, однако, не сказалось на аппетите Дарта. Миска, глубокая и вытянутая наподобие ладьи, была завалена печеными плодами, и при взгляде на них в животе у него засосало; вспомнилось, что ничего не ел с красного времени.
— Тебя, что ль, шира приволокла? — пробасил волосатый гигант, глядя, как новый сотрапезник расправляется с плодами.
— Его! — тут же откликнулся юркий малыш, похожий на карлика-тири. — Его, Птоз, чтоб мне уснуть под деревом смерти! Болтали, фря, длинный и тощий, как корабельное весло… Такой и есть. Видать, фря, некормленый!
— Может, Джеб, он не от того тощ, что не кормлен, — медленно, с расстановкой, протянул тучный. — Может, брат, здесь другая причина. Может, он с широй лег. Может, она его замучила. Ширы, они такие… ляжешь, потом не встанешь.
Дарт прожевал кусок.
— Ты прав, приятель, шира замучила.
Дарт прожевал кусок.
— Ты прав, приятель, шира замучила. На ногах стою, однако качает.
Все трое ухмыльнулись, потом тучный — видимо, Глинт — подвинулся, давая гостю больше места, вытянул руку, взял плод из своей миски и проглотил его целиком. Вертлявый Джеб потер ладоши, привстал на коленях, снова сел и, будто невзначай, осведомился:
— Выходит, брат, ты и полезешь в дыру? Один?
— Выходит, один, — подтвердил Дарт, и троица испустила дружный вздох облегчения. Глинт принялся методично пожирать плоды, огромный Птоз запрокинул кувшин над бездонной глоткой, а Джеб пробормотал:
— Один, спаси тебя Элейхо… Ну, ешь, пей и надейся на Предвечного — глядишь, фря, не перемелет в жабий корм…
Он протянул Дарту второй кувшин. Медовый напиток был покрепче, чем на барже у Ренхо, — должно быть, по особому маргарскому заказу.
Птоз грохнул кувшином об пол и рявкнул:
— Еще! Кази, чтоб тебя криб сожрал, тащи еще! И поживее!
Лицо хозяина сделалось совсем унылым, однако новая емкость возникла быстро, как по волшебству. Длинноухие, сидевшие под тентом, зашептались, корча гримасы и неодобрительно посматривая на компанию маргаров.
— Ты, говорят, с чешуйчатыми бился? — невнятно произнес Глинт, работая челюстями. — Говорят, кровища ручьем текла? Говорят, хвостатых пожгли и никакой подмоги от них не будет? Правда или вранье?
— Как говорят, так все и было. — Оторвавшись от кувшина, Дарт поставил его рядом, под правый бок. — Тьяни перекололи даннитов, пожгли плоты и двинулись вверх по реке. Немалое войско! И драка у дыры затеется немалая… В общем, все, как обычно.
— Ну не скажи, — возразил юркий Джеб. — Последнее балата… когда ж, фря, оно было?.. во времена наших прадедов или пораньше?.. Так вот, случилось оно в далеких краях, за океаном, у керагитов. И обошлось без драк.
— А что же тьяни?
— А ничего. Молнии, брат, не били, земля не тряслась, не то что в этот раз. Дед мой, Тага, говорил, что не случается молний и трясения земли, ежели вскрыть дыру осторожно. Молнии, фря, бывают от камнепада и затопления или там от пожарищ… Так в старину искали — жгли в подходящем месте лес, и где заблестят молнии, там, значит, и надо копать… А последнюю дырку нашли случайно, в Потоке Орбрасс… Слышал про него? Город это керагитский… Вот под самым нижним ярусом и нашли. Дырка небольшая, и керагиты ее очистили по-тихому — даже, фря, с Трехградьем не поделились. Однако маргаров сгинуло восемь рыл.
