— А они себя высоко ценят, — заметил Сема, ехавший рядом со мной.
— Это у них комплекс, — со знанием дела отозвался Валерка, услышавший замечание Семена. — Этот вид искусства называется монументализмом. Имеем, на лицо, зависимость: чем меньше — тем больше! Чем меньше рост, тем больше индивид склонен себя возвеличивать. Психология, однако!
По всей видимости, статуи обозначали некую границу города Квартерхама. Сразу же за ними начинался сплошной базар, с многочисленными тавернами и гостиницами, возвышающимися среди прилавков и ларьков.
Дорога упиралась в огромные ворота, окованные мощными металлическими плитами. Скала, вокруг этих ворот, была вся усеяна многочисленными бойницами. Взять такой оплот силой, мне показалось задачей весьма трудной, если не невозможной. У самих ворот стояли в карауле четверо воинов-гномов.
Я с большим любопытством рассматривал их. До сих пор, воинов среди этого народа я как-то не видел. Все больше торговцы попадались. Впечатление, конечно, потрясающее. Если гномы и так, поперек себя шире, то воины, облаченные в доспех, это вообще — зрелище сюрреалистическое! Этакие металлические бочонки на двух ножках. Впечатление усиливалось шлемами, плоскими сверху. Так и тянуло поставить на них бокал с пивом. Но стоило взглянуть на грозные секиры в руках этих ребят, как желание поэкспериментировать пивком отпадало. Впереди, из-под шлемов, выбивались огненно рыжие бороды.
— Сотня рыжебородых, — с уважением сказал Онтеро. — Личная гвардия Подземного короля Тагрукраха. Связываться с такими, благодарю покорно! Дураков — нет!
— Почему? — живо заинтересовался Валера.
— Ты хоть одну щель, через которую их достать можно, видишь? И это притом, что они-то своими секирами, как ветряные мельницы при сильном ветре, машут.
— Махать, любой, имеющий достаточно сил, может! Техника должна быть! — флегматично заметил я.
— Да они, и безо всякой техники, любого на капусту порубят! — хохотнул Онтеро. — А если их, при этом, еще будет поддерживать сотня «Алмазных арбалетов»….
— То это уже серьезно! — кивнул Семен.
— А как мы туда проедем? — поинтересовался Валера.
— А кто нас туда впустит? — в тон ему сказал Онтеро.
— Не понял! — Валерка озадачено уставился на Онтеро.
— А чего тут понимать? Внутрь, за ворота, они пускают только своих. Мы за своих никак сойти не сможем. Значит, и хода нам туда нет.
— Угу. А чего же мы тогда сюда приперлись? Ворота посмотреть? Так их и издали видать.
— Ну, убедится-то, что никого не пускают, надо было.
— Ясно! — вздохнул я. — Поехали, устроимся, и завтра по этому большому базару побродим.
Далеко ехать не пришлось. Гостиница с символическим названием «Поломанная кирка» находилась неподалеку от ворот.
— Хозяин! На постой принимаешь? — осведомился, заходя вовнутрь, Онтеро.
— Отчего же не принять, если у благородных господ деньги имеются? — улыбнулся нам благообразный гном.
Конечно словосочетание «благообразный гном» звучит дико, но, тем не менее, этот гном был наиболее благообразным из всех, до этого встреченных нами. Кучери его были тщательно причесаны и не торчали наподобие вороньего гнезда, как у гленда Аронуса. Борода и усы тоже были в полном порядке. На кончиках усов даже бантики были завязаны. Приходилось проявлять поистине героические усилия, чтобы сдержать смех, который самым подлым образом подбирался к горлу, при виде, подпрыгивающих от разговора, тряпиц.
Как только был улажен финансовый вопрос, в силу вступило знаменитое гномье гостеприимство под лозунгом: «За деньги и маму родную!». У нас, это же носит смысл: «Любой каприз, за ваши деньги!». Стоило только высказать пожелание, как все бросались его выполнять, но, перед этим, с точностью калькулятора нам сообщалось, сколько это будет стоить. Приходилось быть очень осторожным в своих желаниях.
— Ничего-ничего! — бормотал Валерка, посматривая на стяжателей. — Утром у вас будет полный набор! Когда Влад проснется, у вас тут уже будет вся Сотня рыжебородых. Хозяин! А вот этому благородному господину бочку ключевой воды в номер. Он любит утром умываться.
— Как пожелаете! Это будет стоить еще тридцать серебряников.
— Я не Иуда! — сообщил Валерка мне, когда мы все вчетвером собрались в комнате. — Я тебя за тридцать серебряников не продам. Ты уж не подведи, а!
— Да уж! — задумчиво сказал Сема. — Если Валера кого-то не полюбил, то не полюбил!
— А когда это было, что бы мы двадцать золотых за одну ночь отдавали? — огрызнулся Валерка.
— Так ведь тут столица! Тут все дороже, чем на периферии. Столько всех собирается, продать, или купить! А переночевать где-то надо? А поесть? А привести себя в порядок? Грех не заработать на этом! Вот и зарабатывают. Зато, здесь можно купить все! Все, что производится у гномов, людей и эльфов.
Зато, здесь можно купить все! Все, что производится у гномов, людей и эльфов.
— Ну, положим не все, — задумчиво сказал Онтеро. — Есть вещи, которых ты не найдешь ни на одном базаре, как бы не искал.
— Это называется ноу-хау, — пояснил Валерка с умным видом.
— Какое ноу-хау?! Ноу-хау — это технология, а не товар! — поправил Сема. — Товар может быть продуктом ноу-хау, но не более.
Онтеро нахмурил брови, пытаясь вникнуть в суть спора.
— Ребята, давайте попроще! Вот тут есть, как минимум, две личности, которым вся ваша болтовня непонятна. Какое отношение имеет технология к базару у Квартерхама? А что касается того, что не все продается…. Ну, зачем тем же гномам эльфийские стрелы, если ими никто, кроме самих эльфов, не пользуется? Или, к примеру, кольчуга, рассчитанная на гнома. Ее что, будет человек, или эльф покупать? Я так понимаю, что на продажу выставляются вещи, которыми могут воспользоваться все. Или, по крайней мере, большинство.
— Вот завтра и посмотрим! — подвел итог Семен, поднимаясь. — А сейчас я пойду отдыхать. И вам советую! Ходьба по таким базарам — дело утомительное.
Скажу без ложной скромности, я оправдал надежды Валеры. Весь персонал отеля был в шоке, когда я вышел из комнаты. Хозяин, нервно оглядываясь по сторонам, попытался, было, мне объяснить, что столь громкие звуки в столь неурочный час, беспокоят постояльцев. Пришлось мне, в свою очередь, объяснить ему, что я могу за свои деньги позволить себе что угодно, в том числе и столь громкие звуки. А хорошая звукоизоляция, это уже забота самого хозяина.
Ребята, в общем, уже привычные к этому, восприняли побудку спокойно. Онтеро оптимистично заметил, что в Арондэле уже давно думали ввести какой-то сигнал для того, чтобы жители знали, что наступило утро. Мои вопли, в качестве такого оповещения, подходят как нельзя лучше. Другие постояльцы, вырванные из постелей моими вокальными упражнениями, повыскакивали из комнат и раздраженно пытались выяснить, что собственно происходит. Естественно, выяснить они, в первую очередь, хотели у первоисточника, то есть, у меня. Но когда их взгляд падал на мою личность, особенно на рукоять Кленового Листа, выглядывающую из-за моего плеча, и широкую ласковую улыбку, желание пообщаться со мной, как-то сразу угасало.
После завтрака, бочка с водой из моей комнаты куда-то испарилась. На мой прямой вопрос, где бочка, хозяин сообщил, что ее одолжил владелец гостиницы, находящейся неподалеку. Мол, туда съехали практически все жильцы из «Поломанной кирки», и потребность в бочке резко возросла. Но хозяин ко мне не в претензии. Более того, он не будет возражать, если столь благородный господин тоже решит переехать. Хозяин даже готов оплатить ночлег благородного господина. Просто так. Уж очень благородный господин пришелся хозяину по сердцу.
