После моих слов Клегг умолк и уткнулся глазами в стакан вина.
Тут я увидела, как на него обрушились все беды последних дней. Всю жизнь он был: верен хозяину настолько, что готов был убивать невинных людей. Его последняя попытка ослушаться Крекера привела к очередной неудаче и окончательно сломила его. Теперь, оказавшись в одиночестве, Зеро не знал, как поступить.
— Как твои расследования насчет Гамбо? — спросила я. — Узнал что?нибудь?
— Ничего.
— Да ну! Ты что, забыл, как быть копом?
— Когда я им был?
— Зеро!
— Ладно, ладно. Я подал заявку на получение спецразрешения.
— Какого?
— Доступ в Карцер.
— Зачем?
— Помнишь Бенни Маски?
— Напомни.
— Его послали в Карцер два года назад по обвинению в убийстве. Четыре пожизненных подряд. Мы всегда знали, что Бенни был компаньоном Гамбо Йо?Йо, но пока шел процесс, он все время скрывал сознание за этой непробиваемой кондом?маской. Мы пробовали все разрешенные методы получения показаний через перо?свидетель, но ты же знаешь, как власти относятся к этой пытке?
— Никак?
— Вот именно.
— Но ты все?таки надеешься туда попасть?
— Уже нет. Я говорил с властями.
— И что? Никакого ответа?
— Еще хуже.
К заключенному разуму из Карцерного пера не мог получить доступ никто. Несколько лет назад были приняты новые законы о личной свободе; поскольку вирт?тюрьмы создавались исключительно для борьбы с переполненностью мест заключения и насилием, являвшихся прямым следствием недостаточного финансирования со стороны правительства, специальным предписанием было установлено, что все заключенные имеют право на мирный и, более того, приятный сон в Вирте Его Величества. «Пугающие или необычные видения, — гласил закон, — не должны посещать разум заключенного, отбывающего наказание сном». Далее было оговорено, что никто не может получить доступ к сознанию заключенного во время отбывания срока, «даже с целью предупреждения правонарушений или охраны национальной безопасности».
— Ничего не получится, — сказал Зеро. — Для этого надо сломать Карцер.
Время шло, все молчали. Зеро оторвался от стакана.
— Какие у нас шансы, Том? — протянул он. — Как избавиться от аллергии? От этой новой карты?
— Думаю, никак. Для этого нужно добраться до Джона Берликорна.
— И как до него добраться? — спросила я.
— Да никак. Пьяный Можжевельник хорошо защищен. Чтобы попасть в райское перо, тебе пришлось бы умереть. Такой ритуал, Сивилла; Как со Святым Георгом английским. Нужно умереть, а потом родиться заново в Вирте.
— Хочешь сказать, у нас уже ничего не получится? — спросил Зеро.
— Не только. Я боюсь за Манчестер, за весь мир. Всю реальность. Боюсь, что реальный мир обречен.
— Чего?
Это Зеро.
— Я не вижу никакого выхода. Дверь закрыта.
В 16:00 нам позвонил Джей Лигаль из Манчестерского университета. Что?то у него там такое, на что нам стоит посмотреть.
Я решила пойти, Томми тоже. Зеро, однако, заявил, что у него есть более важные дела.
Итак, Том и я поехали на встречу с Лигалем в университете. Вирт и Тень. Ехать было просто — после того, как Гамбо и Белинде не удалось уничтожить источник аллергии, улицы опять обезлюдели. Лигаль взволнованно бегал туда?сюда по корпусу, ни на секунду не оставляя респиратор. На его пути повсюду раскрывались странно перекрученные цветы.
— Что случилось? — спросила я.
— Давайте я вам покажу.
Второй полет за этот день — на этот раз в вертолете, принадлежащем факультету. Кабина была заполнена приборами. Вел Лигаль. Мы с Томом втиснулись на пассажирское место. Мы поднялись в воздух над городом; присутствие вирта меня уже не напрягало. Наверное, я уже вылечилась или что?то в этом роде.
— Лучший способ изучения изменений в растительном мире — осмотр территории с воздуха, — говорил Лигаль. — Эти приборы используются для наблюдения за распространением видов растений. Посмотрите вниз. Что вы видите?
Я посмотрела в иллюминатор. Подо мной мозаикой раскинулись улицы Манчестера. Было ясно видно, как носятся, меняя форму, облака пыльцы.
— Похоже, движение беспорядочное, — сказала я.
Лигаль засмеялся.
— Так и должно быть. Пыльца разносится ветром, а ветер, естественно, дует куда придется. Посмотрите так.
Он передал Тому и мне очки, подключенные к системе анализа информации вертолета. В них было видно, что распределение пыльцы четко подчиняется определенной системе.
— Вирт?Христос! — выдохнул Том.
— Вот?вот, — сказал Лигаль. — Эту пыльцу разносит не ветер.
Когда я посмотрела сквозь очки, стало очевидно, что облака пыльцы растягиваются точно по линиям, каждая из которых соответствует одной из манчестерских улиц.
Так разворачивалась новая карта.
В 16:37 того же дня Зеро Клегг явился в отделение. Без стука он вошел в кабинет Крекера и положил на стол заявление об уходе, не сказав бывшему хозяину ни слова. В 16:40 он уже вышел на улицу и направился через парковку к своей машине. Позже дежурный припомнит, что движения песокопа были очень медленными по сравнению с его обычной бодрой походкой. Тогда он посчитал, что так на него действует аллергия.
Дежурный видел, что перед тем, как сесть в машину, Клегг снял респиратор.
В 17:30 я вернулась домой, одна. Лигаль посадил вертолет, и Том сразу ушел домой. Нам, в общем?то, не о чем было говорить. Мы совершенно не в силах были повлиять на события.
За неполные последние сутки линчевали еще десять дронтов.
Я ухаживала за Сапфиром со всей возможной нежностью, выпила еще вина и повалилась спать на диван. Мне снились сны, наполненные зеленым. Да нет, не сны, какие у меня могут быть сны? Просто остатки впечатлений от путешествия в Вирт. Моя Тень никак не могла вернуться из жарких, сырых, темных пространств. В лесу моя дочь попала в ловушку: вокруг нее толстые змееобразные стебли оборачивались. Я ничем не могла ей помочь. Сквозь сон плыли узоры из пыльцы — изображения, которые я видела на образцах Лигаля и когда летала над городом. Смерть моей дочери отметил похоронный звон. Телефон прервал мои грезы. Глаза попытались сфокусироваться на часах. Из комнаты звал Сапфир. Часы тоже, размытые цифры — 7:42. Сейчас еще суббота?
Что еще может произойти за один день? Я взяла трубку. Звонил Голубь…
— Клегг попался псам.
Господи!
В Манчестерскую королевскую больницу. «Пылающая комета» оставляла на дороге шлейф дыма. Не, хочу ни о чем думать.
Зеро лежал на опрятной койке, лицо его было закрыто кислородной маской. Он был такой красивый, просто спал и смотрел в какой?то другой мир. Над ним дежурили врач и ветеринар.
— Вы что?нибудь ему сделали? — требовательно спросила я.
— Вы что?нибудь ему сделали? — требовательно спросила я.
Они смогли только промолчать.
— Сивилла…
Томми пытался заговорить со мной. Выглядел он коп?дерьмово.
— Что произошло? — спросила я.
— Он снял респиратор.
— И…
— Его поймали уличные псы.
Дерьмо. Полное дерьмо. Зачем ему это понадобилось? Зеро Клегг. Лучший песокоп всех времен. Ладно, пусть уличные псы считали его предателем. Но зачем доводить до такого?
— Он появлялся в отделении в 16:37, — сказал Голубь.
— И?
— Сказал, что пойдет домой, в свою конуру.
— Клегг не мог назвать свой дом конурой.
— Сивилла, Клегг подал заявление об уходе.
— Что?
— И когда уходил, снял респиратор.
— И его никто не остановил?
