Дайте мне открыть глаза.
Надо мной склонился Зеро и забулькал через респиратор:
— Как ты вообще, Сивилла? Ты вообще тут?
Его тело опухло от аллергии, я не могла вспомнить слов.
— Ты тут, Дымка? — повторил он. — Зря мы все это затеяли?
Я уже вернулась, руки исследовали морщинки на лице, чтобы удостовериться, что оно есть. Я лежала на своей кровати, меня тряс отходняк.
— Я… Я не знаю… — Я отчаянно пыталась заговорить, но голос как будто остался в Вирте.
— Блядь, Сивилла! Ну, ты узнала хоть что?нибудь? Ну типа буду я жить вечно или как?
И это все, что ему было нужно? Вылечиться? Справедливость растворилась в дурном воздухе, который он втягивал в ноздри.
— Посмотри перьезаписи, — сказала я.
— Когда ты прошла в дыру, запись прекратилась, Джонс. Томми Голубь не смог туда заглянуть. И молись на его талант, он перепробовал все возможное, чтобы вытащить тебя. Теперь очередь за тобой, Дымка.
— Там была Белинда. Моя дочь… и Ласточка. Брайан Ласточка, пропавший мальчик… тоже был там. Ужасно, Зеро… ужасное место. Кэбы тоже там. Там был Колумб. Там рай, на том месте, где стоял Манчестер.
— Ты о чем вообще? Пес?Христос! А что?нибудь от аллергии? Что?нибудь?
— Девочка… Персефона… это она.
Зеро издал в респиратор могучий чих, на который из спальни отозвался Сапфир.
— Что за хрень у тебя в той комнате, Сивилла? — спросил Зеро. — Как будто весь этот ебаный мир чихает.
В тот же день позднее, у меня за столом, Зеро упился дешевым вином, свесил голову. Томми Голубь возится с едой в своей тарелке. Я снова и снова обдумываю подробности погружения в Вирт.
— Плохо дело, — сказал Том. — Я тоже испугался. Не думаю, что у нас есть шанс.
Перед этим я открыла им свой секрет. Показала сына. Моего зомби. Зеро деланно возмущался, но на самом деле они отнеслись к этому нормально. Все мы трое уже далеко ушли от правил копов, что тут значит еще один зомби?нелегал?
— Это серьезное вирт?происшествие, Сивилла, — говорил Томми Голубь. Эта аллергия… — Он положил кусочек мяса в рот, немного пожевал. — Аллергию послал Джон Берликорн. Он настоящий дьявол.
— Расскажи мне об этом Джоне Берликорне, — попросила я. Все, что я могла вспомнить из своего путешествия, я уже рассказала. Зеро замкнулся и ушел в алкогольный ступор, Голубь погрузился в вязкую депрессию.
— Он — тот змей, что укусил тебя в саду, — ответил Голубь. — Он появляется во множестве разных форм. Все они ужасны.
— Давай разберемся. Он просто существо из Вирта, так? Персонаж из сказки. Из мифа, который придумали мы, люди. Как он может причинить нам вред?
— По?моему, ты не понимаешь природу Вирта. Благодаря мисс Хобарт сказки ожили.
— Благодаря создателю Вирта? — Первооткрывателю Вирта. Пойми. Вирт был всегда и только ждал, пока мы его обнаружим. Джон Берликорн — одна из наиболее старых и известных сказок. Одна из лучших. Поэтому у него много имен. Зеленый человечек. Плодородие. Болотное чудище. Рогатый демон. Его языческий образ был украден христианами и превращен в рогатого дьявола, Сатану, змея, Люцифера. В древнегреческих мифах его называли Гадесом. Его изгнали в подземный мир. Из?за этого Джон Берликорн до сих пор ненавидит нас.
— Но он просто часть Вирта, так? Он нереален. Я не понимаю.
— Вирт хочет стать реальностью. Он — живая система. Он существует даже тогда, когда мы возвращаемся из снов.
Таким его сделала мисс Хобарт. Джон Берликорн живет внутри пера с названием Пьяный Можжевельник. Это райское перо. Загробный мир. Место, куда попадают наши воспоминания после смерти. Поэтому мы можем жить после смерти в Вирте. Туда могут попасть только мертвые.
— Я смогла.
— Да. На несколько секунд. Тень — это след смерти в живых. А еще у тебя иммунитет к цветам. Они ничего не могут тебе сделать даже там, Сивилла, и я думаю, теперь это им известно.
— Пыльца — это Персефона? Жена Берликорна? Она вызывает аллергию?
— Верно. Богиня по имени Деметра — мать Персефоны. Она — существо смешанной природы: проводит половину жизни в Реале, половину в Вирте. Мне кажется, она хочет, чтобы Персефона могла жить в реальном мире, в Манчестере. Она хочет, чтобы у ее дочери был собственный мир.
— Естественно.
— Деметра хочет создать империю своей дочери, а мир только и ждет, чтобы его взяли, особенно с тех пор, как стал так изменчив, Я думаю, Джон Берликорн согласился на обмен и теперь использует свою жену, чтобы пробраться в реальный мир. Он хочет начать жить за пределами мифа. Новая карта, которую создает Колумб, может быть для него точкой входа.
— Это же бред.
— Конечно. Но так и происходит. Вирт прорывается наружу. Если у них получится…
— То что?
— То сны захватят мир.
— Видение, которое Колумб показал моей дочери?
— Колумб — тоже смешанное существо. Он живет частично в Вирте, частично в реальном мире. На грани. Он племянник Берликорна. Колумб играет ту же роль, что Гермес в мифах. Он посланник, бог путешествий. Судя по тому, что ты мне сказала, он — путь, которым приходит аллергия.
— Аллергия — новая карта?
— Каждая пылинка — новая улица. Если карта будет окончена, город уже не освободить. Город изменится, чтобы соответствовать карте. Реальность будет подчинена сну, а не наоборот. Мы перестанем понимать, где мы. Вот дом твоего друга в двух минутах ходьбы. Миг — и до него десять километров. Хаотическая карта. По этой новой карте перейдут сны. Сны захватят нас. Мы станем как заблудившиеся дети.
— Не знаю… новый мир был очень красив.
— Конечно.
— Белинда выстрелила в Колумба. Она ранила его. Пыльца немного рассеялась.
— Если бы не Колумб, пылинки не знали бы, куда им лететь.
— Значит, если мы убьем Колумба…
— Да, возможно. Но теперь он будет защищаться. Использует несколько доступных ему способов. Он сделает кремовым Черный Меркурий, который твоя дочь использовала, чтобы найти его, а потом спрячется в самой дальней части карты. Колумб неуловим: он создает карту, а значит, лучше всех знает, как на ней можно спрятаться.
— А Крекер?
— Слабое звено. Подозреваю, что он заключил какую?то сделку с Колумбом. Вспомни, Крекер помешан на власти и на сексе. В нем внутри сидит «Казанова». Думаю, начальник понимает, что он уже залез слишком далеко. Его работа заключалась в том, чтобы доставить Персефону в город и охранять ее. И убрать всех свидетелей. Вот он и хотел убрать вас с Белиндой. Вы слишком много знаете. Поэтому он отчаянно пытается повесить на вас должностное преступление. Крекер провалился, и теперь он страшится наказания Персефоны.
— Как ты думаешь, где Персефона?
— Не знаю. В безопасном месте. Уж об этом Крекер позаботился.
— Я ничего не понимаю, Том. Это слишком. Фантазии захватывают реальность? Какая?то бессмыслица.
— Население Вирта не ищет никакого смысла. Они — существа сна, запомни. Они ищут действия. Сначала дело, потом слова.
— Они хотят убить мою дочь.
Боже!
— Она стала основной угрозой. Особенно после того, как вырвалась с новой карты.
— Нужно найти ее, Голубь… Клегг… Слышите?! Мы должны найти Белинду раньше, чем существа из Вирта. Нужно узнать, где ее держит Гамбо Йо?Йо.
Клегг наконец поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом.
— Это, наверное, уже без меня, Дымка. Мне очень хреново.
— Зеро, ты сейчас можешь делать все, что хочешь. Крекер больше не может приказывать.
