— Что ты делаешь? — закричала Белинда, пытаясь вытолкнуть меня прочь из своего тела.
«Спасаю тебе жизнь, тупая сука. Что за дела с передозом «бумера»? Ты что, хочешь на тот свет?»
— Съебни из моего тела.
«Мы теперь навсегда вместе. Больше никаких секретов…»
— Зачем ты это сделала?
Я чувствовала, как тело дочери пытается отторгнуть меня спазмами мускулов. Но я крепко вцепилась. Вцепилась в…
«Любовь? Может, любовь. Не знаю. Пойдет такой ответ?»
Тело Белинды вокруг моей Тени словно покрылось инеем.
— Не хочу, — сказала она. — Не нужна мне любовь.
«Думаешь, есть выбор?»
Я смотрела на мир глазами моей дочери. Видела маленькую больничную палату. Одинокая женщина сидит за кроватью собственной дочери, и взгляд ее исполнен ужасной пустоты. Белинда через Тень рассказала мне всё — о своей потерянной любви к таксопсу и обо всех своих обреченных попытках, о том, как она потеряла свой икс?кэб Фаэтон. И что на нее свалилось слишком много, жизнь стала слишком горька. В ответ я отдала ей все свои секреты, как я делала всё, что могла, чтобы вернуть ее. Между нами больше нет секретов. Ну, остался один.
«Я совсем не рада тому, что потеряла тебя, знаешь?» — говорю я ей.
— Надо думать. Зато я рада, что потеряла тебя.
«Почему ты так со мной поступаешь?»
— А почему бы и нет?
Она пожала плечами. Я почувствовала изнутри, как она пожимает плечами.
«Ты была бы мертва, если бы меня тут не было».
— Я и хотела умереть, — ответила Белинда, спокойная, как смерть. — Я и так мертва. Думаешь, это — жизнь?
«Господи!»
— Что ты будешь теперь делать, Сивилла? Теневой коп без Тени совершенно бесполезен. Похоже, тебе хана.
«Я спасла тебе жизнь…»
— Спасибо, блядь, большое, паразит.
«Может, назовем это симбиозом?»
— Иди на хуй.
— «Может, хватит материться?»
— Ох, Сивилла, мамочка ты моя. Уверена, ты можешь остановить меня. Ты же теперь — моя душа? Думаешь, я хочу жить с чужой душой? Даже с душой собственной матери?
«Я отдала тебе всё».
— У тебя остался один секрет.
«Мне кажется, не стоит.»
— Ты что?то от меня еще скрываешь.
«Не хочу делать тебе больно».
— Хуже, чем есть, все равно не будет. Давай, рассказывай.
«Сейчас не время».
— Помоги мне, пожалуйста, мама.
Я не могла противиться такой просьбе. Черный занавес задрожал.
Если до сих пор я скрывала от Белинды Сапфира и его историю, так зачем же было отдавать ее во власть этой боли сейчас? Она ничего не знала о старшем брате. И это открытие несло ей только боль. Может, моя дочь хотела боли? Она отдала моей Тени свои чувства: там был намек на любовь, как будто мы стали единым целым, и Белинда была готова принять всё. Белинда была как такси, которое умерло бы без последнего пассажира.
И я рассеяла щит. Секунду мысли вяло текли, а потом вспыхнули знанием.
Наши чувства слились.
Сапфир в футляре, Белинда.
Мозг Белинды ухватился за историю.
— Расскажи мне о Сапфире.
«Сапфир — так зовут моего сына. Это самое светлое имя, какое я смогла для него найти».
— Я — твой единственный ребенок.
«Не совсем. Есть еще один».
— Что?
«Его зовут Сапфир. Он на год старше тебя. Он от случайного любовника».
— Почему ты скрывала это от меня?
«Мне было стыдно. Отец Сапфира был матросом на Нью?Манчестерском судоходном канале. Ему достались не те волны реки, и не те волны меня. Моего тела. Я была для него портом. Моряк был моим первым любовником. Я не знала, как реагировать, кроме как забеременеть. Мой живот обманул мою Тень».
— На что ребенок!.. На что он был похож?
«Отвратительный. Монстр, полумертвая тварь».
— Зомби?
«Да. Назовем это так. Но он мог видеть сны! Как я могла отказаться от такого ребенка? Я поселила его в твоей старой спальне».
— А власти разве его не выгнали?
«Было дело. Но он вернулся ко мне. Он прелестный, очень нежный. Он поймал попутку. Снова нашел меня».
— Ненавижу тебя.
«Сапфир — красавец, по крайней мере, в моих глазах, и я его очень люблю. Он чуть меньше метра ростом».
— Боже! Противно.
«Полметра в ширину. Взрослый».
— Пиздец.
«Он плоть от плоти моей, Белинда. Он мой. Никто не заберет его у меня. Сейчас он умирает… от аллергии. Если со мной что?нибудь случится… присмотри за Сапфиром. Он твой брат. Ты это понимаешь?»
— Что будешь делать, Сивилла? Теперь, когда ты осталась без Тени?
«Моя Тень стала твоей, любимая».
— Бля!
«Белинда! Прекрати материться! Прошу… извини, Просто…»
— Ладно. Ты все?таки моя мать.
«Да. Господи, как же давно это было…»
— Оставь меня одну.
«Не в этой жизни, дитя мое».
Множество дорог, которыми мы прошли, чтобы попасть в этот миг: я, разделенная надвое, одна часть — в Белинде, в ее мертвом теле, оживленном моей Тенью, другая — в опустошенном мешке мяса. И, как на аукционе, тело уходит за высшую ставку. Поэтому я знаю всю историю моего ребенка — я захватила ее воспоминания. Присвоила их.
И так я покинула тело моей дочери, оставив ей свой шепот, источник ее жизни. Это была не жизнь после смерти — это была просто смерть, уцепившаяся за жизнь. Разве это преступление? Мое другое «я», мое подсознание, склонилось над телом Белинды, наблюдая, как к ней возвращается дыхание. Я позвала доктора. Он смотрел так, словно увидел на своих приборах бога — с экранов текли волны света. Прямо за ним стоял Томми.
— Сивилла, ты в порядке? — спросил он.
— Сивилла, ты в порядке? — спросил он.
— Томми, ты добрался через карту!
Я была рада его видеть, но меня угнетали более важные заботы.
— Я взял такси. Они еще ездят по городу. Но драйверы сильно злятся, Сивилла. Меня привез сюда Роберман. Он хотел…
— Томми, я занята.
Я протолкнулась мимо него к двери.
— Сивилла, я волновался. Они сказали, что Белинда умерла.
Пусть поудивляются.
Я не гордилась тем, что сделала. Не была счастлива, ничего такого. Я умерла. Сделала то, что хотела сделать Белинда. Убила себя. Более или менее. Какая разница? Промежуток между секундами? Моя Тень ушла от меня. Чем я стала? Вакуум внутри мешка сухой кожи. Я не чувствовала ничего хорошего, только нежную ласку моей Тени, хранящей жизнь Белинды.
Я двигалась, как холодная робоженщина. Мое тело плыло по коридорам больницы: пассажир любого сна, который меня захватит. Томми Голубь пошел за мной в палату Зеро. Его спящее тело было закрыто в аппарате, машина поддерживала в нем жизнь. Я уже знала это чувство. Коснулась его лба призрачной рукой, шепнула, что буду любить его вечно.
— Роберман отвез меня во Дворец Гамбо, — сказал Томми. — Мы нашли его и Крекера. Они оба арестованы. Хочешь повидаться с боссом?
Спокойное путешествие в палату Крекера. Шеф лежал, перевязанный и накачанный транками. Я приветственно плюнула в его мучнисто?белое лицо.
— Крекер выдал всё, — продолжил Том. — Он заключил неудачную сделку с Джоном Берликорном через Колумба. У босса была тайна — история преступления. Колумб знал об этом. В обмен на молчание Крекер согласился приютить жену Берликорна. Ее зовут Персефона, так? Она — причина аллергии. Крекер посадил ее в коп?фургон в Александра?парк после того, как она убила Койота. Угадай, где поселил ее Крекер? Очуметь, в отделении полиции! Цветочная девочка живет в морге, шкафчик 257. Очевидно, она привезла с собой чемодан земли из райского пера. Крекер считает, что она не может без жить без этой земли, по крайней мере долго, так что в их плане есть слабое место.
