— Сивилла… Ты — моя последняя надежда.
Я снова посмотрела на него.
— Как ты мог так со мной поступить?
— У меня не было выбора. Черт. Наверное, во мне слишком много собаки. — Это было настоящее признание, и я удивилась. — Крекер контролировал меня. Вы, люди, даже не представляете, на что это похоже. Пес в моих жилах — раб любви. Крекер владел мной. Прошу… Что я могу еще сказать?
— Рассказывай.
— Ты со мной?
— Расскажи мне всё.
— Мало не покажется.
— Давай уже, говори.
— Не против свежего воздуха? Зеро встал из?за стола и пошел к окну. Открыл дверь и вышел на балкон. Я вышла следом. Там, над бездной, Зеро крепко схватил меня. Моя Тень ухнула в водоворот паники: рядом со мной было слишком много пса. Но его дыхание умирало… умирало. Я слышала, как оно уходит в золотой воздух.
Мы стояли на балконе Первой крепости, на двадцать девятом этаже. Мир Манчестера за перилами уменьшается, стягивается в точку. Где?то внизу и вдали выли песолюди: нарастающий приступ разочарованного кашля. Ветер, пахнущий цветами.
— Ты знаешь, что это за дело, Сивилла?
— Нет, не знаю. У меня нет глаз на затылке.
— Это дело Вирта, Дымка.
— А при чем здесь Вирт?
— Это ключ, Сивилла… Те, кто не видит сны… они не страдают.
— Зеро!
— Ладно, спокойно…
— Зеро, всю дорогу меня кормят ложью. В чем дело? Ты что, до сих пор считал, что мне не стоит это знать?
— Это закрытая информация.
— Закрытая? Господи!
— Крекер не хотел, чтобы мы знали. Это Томми Голубь ввел меня в курс дела дронтов.
— Томми Голубь? Господи! Он же вирткоп?
— Один из лучших. Полицейские базы провели анализ. У них было достаточно данных. Затолкали данные в копомозг, получили ответ — дронты не чихают. Ты поминалась в анализе.
— И что это значит?
— Это значит, что аллергия идет из Вирта. Ты сама до этого не дошла?
— Нет… я…
— Ну, в смысле… не видеть снов… не чихать… ты об этом не думала?
Зеро был мне ближе, чем мне хотелось бы признать, особенно сейчас, когда его дыхание выходило с медленным свистом, а из его глаз текла слизь. И он наводил пистолет на меня и мою дочь. И провалил покушение — слишком медленно двигался. Нарочно? Все равно — такие действия или создают пропасть между людьми, или сближают их. Может, он I испытывал такую боль, которую я даже не могу себе I представить. У меня иммунитет к тому, что, вполне возможно, убьет его. Я и вправду сочувствовала большому песокопу, и это было для меня потрясением.
Респиратор Зеро обратился к небу. Он отодвинулся, ударил себя по раненой руке, а потом снова повернулся лицом ко мне.
— Эта инфа уже попала на улицы. Жертвы идут против иммунных. Они называют их мунятами. — Я боюсь встречных обвинений.
— Что можно сделать?
— Томми Голубь считает, что нашел источник аллергии. Следы ведут в конкретный район Вирта. Пыльца попадает в Манчестер через дыру в этом сновидении. Вот почему ты не чихаешь. Ты не можешь принимать Вирт. Поэтому мне нужна твоя помощь. Вы, дронты, можете оказаться нашим последним шансом.
— Это безумие, Зеро.
— Скажу больше. Было исчезновение, Джонс. Обмен.
— Правда?
— Имя — Брайан Ласточка. Он исчез за несколько минут до смерти Койота. — Зеро прижал фотографию к стене балкона напротив меня. Дал мне несколько секунд на изучение, а потом продолжил: — Милый мальчик. Девять лет. Тяжелый виртер. Перья живут в нем. Оценен в 9,98 по шкале Хобарт. В снах это кое?что значит. Томми Голубь вел расследование. Он обнаружил, что этот ребенок, Брайан Ласточка… Его обменяли, ты знаешь… курс обмена?
— Естественно. Все, что взято из Вирта…
— Точно… Должно быть обменено на что?то равноценное из реального мира. Томми Голубь обнаружил, что мальчика поменяли на что?то из Пьяного Можжевельника. Ты знаешь, что это? Это райское перо.
— Обалдеть.
— Аллергия распространяется и по Вирту, Сивилла. Она идет оттуда. Из Пьяного Можжевельника. Это мир, которым управляет Джон Берликорн. Ты его знаешь? Один из наиболее могущественных виртовых тварей. Настоящий демон. Томми Голубь объяснил мне ситуацию. Пьяный Можжевельник — это своеобразный вариант послежизни для богатых. Темная история. Про Берликорна, сына Хроноса, бога времени. Это древнегреческий миф, перенесенный в Вирт. Пьяный Можжевельник — история, как Берликорн украл девочку по имени Персефона, ага? Персефона? Черт, я сам ни фига не знаю, но пока вроде все сходится? Ты нашла это имя, так, там, в зоопарке Бельвью?
— Ты хочешь сказать, что эта Персефона приехала в Манчестер из Вирта?
— Я говорю, что Персефона… Вроде бы она богиня цветов и материнства. Что?то такое. Я хочу вот что сказать: Вирт, похоже, разозлился.
— Что значит «разозлился»?
— Мир Вирта, возможно, хочет найти путь внутрь, путь назад. Знаешь, как зомби хотят вернуться в город? Для меня в этом есть смысл. Я считаю, мир меняется, стена падает. Сновидение и реальность. Манчестер — центр этой стены. Если Манчестер падет, тогда… Ну тогда, наверное, весь мир падет следом.
Сновидение и реальность. Манчестер — центр этой стены. Если Манчестер падет, тогда… Ну тогда, наверное, весь мир падет следом. Я хочу подключить вирткопа. Я хочу, чтобы ты работала с Томми Голубем…
— Нет.
Зеро поднял руки к лицу, а когда убрал их, с его пальцев свисал респиратор. Он выбросил респиратор с балкона.
— Зеро?
Он глубоко вдохнул золотую пыльцу. — Сивилла… Если я буду дальше дышать этим воздухом… Я умру. Для тебя это ничего не значит?
— Ни за что. Никогда. Я ненавижу Вирт.
— Голубь готов пойти против Крекера. Я тоже. Это значит для нас очень много.
— Я не работаю с вирткопами. Это мой кошмар.
Мой голос налился тяжестью генетики. Я шагнула назад в комнату, направляясь к входной двери.
— Сивилла, — раздался голос Зеро за моей спиной. — Поздно бояться, Сивилла.
Я открыла дверь. Мужчина стоял на пороге. Оранжевый ирокез. Стройный и ладный.
Моя Тень подпрыгнула, словно меня приласкал дьявол.
Мы уже знаем, что неспособность видеть сны лежит в генетике; одна потерянная связь в двойной спирали. И страх перед теми, кто и есть сон, врожденный и неизбежный. Реакция Неведающего на порождение Вирта такая же, как у мыши на кошку. Она работает на том же уровне реальности, глубоко внутри телесного.
Голос Зеро:
— Сивилла, познакомься с Томми Голубем.
Вошедший вызвал у меня сильнейшую реакцию. Мой дым тек линиями ужаса. Томми поздоровался, но моя Тень продолжала кричать. Она вопила, что надо немедленно убираться.
— Сивилла, сядь, пожалуйста, — сквозь марево страха я поймала слова Зеро. — Я действительно верю, что это выход. Представь, Дымка, коп, который не видит сны… в паре с копом, который и есть сон…
Это был бы кошмар. Так я и сказала Зеро.
— Сивилла, я скоро умру, — сказал он. — Аллергия меня добьет. Это факт. — Слышать такое от песокопа, который один стоял против собачьих толп в Боттлтауне во время соцкормовских мятежей! Но в голосе слышалось отчаяние. — Может, попробуешь, Дымка? Огляди комнату. Скольких копов ты видишь? Против аллергии только мы. Ты, я и Том. За это утро мы потеряли еще пятьдесят человек. Может, я буду следующим.
— Нет… Я… Прошу, убери его от меня.
Я махала руками на Томми Голубя, как будто таким способом могла отогнать его виртуальность. Томми Голубь просто стоял и смотрел, и его точеное лицо было похоже на камень. Я почти видела его виртовы крылья, взбивающие воздух в квартире. Томми Голубь так и не сказал ни слова. Я пыталась пройти к двери, не приближаясь к нему.
