Угнездившись в рабочем кресле и «разрулив» два-три неотложных дела, Саша позвонил жене и попросил зайти в магазин «Хозтовары» на Добролюбова.
— «Никодим», — сказал Саша, — это такая новая марка. Мне много раз рекомендовали.
— У нас есть пылесос, — сказала жена с неуместным, по мнению Саши, раздражением.
Мне много раз рекомендовали.
— У нас есть пылесос, — сказала жена с неуместным, по мнению Саши, раздражением. — Неужели ты думаешь, что «Бош» хуже твоего «Никодима»?
— Не понял, — сказал Саша. — Кто в этой семье зарабатывает деньги?
Жена положила трубку, и Саша пожалел о своей несдержанности. Супруга в обиженном состоянии творила чудеса; их последствия приходилось потом ликвидировать на пределе сил, эмоций и финансовых возможностей.
Он перезвонил ей через полчаса, но телефон не отвечал.
Возвращаясь домой, он, поколебавшись, все-таки свернул на Добролюбова, проехал двадцать метров и разинул рот. Улицу и тротуар наглухо забили транспортом, так что непонятно было, кто как сюда заехал и каким образом собирается выезжать. Три ступеньки перед входом в магазин покрывало густое человеческое скопление, и Саша смутно вспомнил советские времена — в магазин привезли тогда чайники в горошек, и очередь вытянулась на километр…
Он аккуратненько, задом, выехал опять на Садовую и припарковался на вытоптанном газоне. Хозяйственный оказался закрыт, наглухо залит чешуйками жалюзи, хотя время было еще рабочее. Народ на крыльце что-то живо обсуждал.
— А что тут? — осторожно спросил Саша.
— Да пылесосы размели, — охотно пояснил мужичок в мышиного цвета кепке. — Парень вон из ЦУМа только что, говорит, там то же самое. Ажиотажный, понимаешь, спрос на «Никодим». А «Самсунги» стоят, и хоть бы хны.
— Да? — неприятно удивился Саша. Он сам не мог понять, почему невозможность купить пылесос сегодня вызвала такое острое разочарование.
— Директриса, — мужичок кивнул на закрытые двери магазина, — обещалась завтра со склада привезти сто штук. И цена, между прочим, будет новая…
Мужичок вздохнул. Саша глянул поверх голов на закрытую дверь магазина; он уже понимал, что новая цена его не испугает. Был бы товар… Подойти завтра к открытию… Или рвануть прямо сейчас на склад?
Саша нахмурился, глянул на часы. Полвосьмого; в принципе, есть возможность вычислить директрисин домашний телефон…
Он едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Круглосуточные супермаркеты! Отделы бытовой техники! Слава богу, не советские времена, купить пылесос можно хоть в три часа ночи!
Он поспешил к машине и два часа провел, колеся по городу. В трех крупнейших супермаркетах были закрыты хозяйственные отделы, что само по себе — дело неслыханное. Далеко-далеко от дома, в колоссальном оптовом магазине, переделанном из крытого рынка, ему наконец повезло: добыл-таки «Никодим», маленький невзрачный пылесос. Последний в партии.
— Посказились все, — недовольно сказала кассирша. — Мотор слабенький, насадки плохие, цвет только один — коричневый… А цена, как у «Боша»!
Пока Саша расплачивался, еще двое подошли и спросили, как пройти к отделу бытовой техники и есть ли в продаже пылесос «Никодим».
* * *
Подъезжая к дому (а было уже почти одиннадцать), Саша опомнился. За весь вечер он ни разу не позвонил жене. Ссоры ссорами, но надо и совесть иметь!
Держа коробку с «Никодимом» за пластиковую веревочку, он отпер дверь своим ключом и вошел на цыпочках, заранее напустив на лицо измученную мину тяжелобольного человека.
Сын спал в своей комнате.
Сын спал в своей комнате. Жена сидела на кухне, перед ней на полу стояла раскрытая коробка и рядом — пылесос «Никодим», темно-коричневый, с ребристым шлангом, торчащим из бока. Жена вертела в руках щетку-насадку, будто пытаясь понять, зачем вообще нужна эта вещь и зачем она нужна конкретно ей, Сашиной жене.
Саша остановился в дверях кухни. Выпустил из рук коробку, и она тяжело грянулась о покрытый плиткой пол.
— Я купила, — сказала жена, не глядя на мужа. — Пошла за лампочками… И подумала… Там народ его так активно брал… Я подумала и… взяла.
— Ага, — безвольно сказал Саша.
Прошедший день показался дурным сном.
* * *
В пятницу вечером Саша выразил желание съездить на дачу, заранее зная, что жена откажется: у нее в субботу планировалась сауна с подружками Ларисой и Тоней. Сын традиционно проводил выходные у бабушки; Саша дал знать любовнице, что дорога свободна, купил два кило свинины для праздника жизни и семена редиски для отвода глаз. Разыскивая в кладовке складной мангал, Саша наткнулся на два пылесоса «Никодим» — они стояли рядышком, благополучно забытые.
— Тьфу ты, — сказал Саша. Пылесосы почему-то будили в нем чувство вины.
Машину он оставил под окном, намереваясь выехать рано утром. В половине двенадцатого ночи грянул телефонный звонок.
— Алло! — сказал Саша, голосом давая понять нежелательному собеседнику, что звонить в такое время — наглость и моветон.
— Саня? — быстро спросили на том конце провода. — Слава богу, ты дома…
— Кто это? — гавкнул Саша, не позволяя себя разжалобить.
— Это Захар… Захар Кононенко…
— Привет, — сказал Саша без радости. Захар когда-то был его одноклассником; последние несколько лет они виделись не то чтобы часто, но регулярно — Захар, на все руки мастер, продавал по дешевке вазочки, полочки, резные фигурки гномов для дачного интерьера и прочие изделия народного промысла. Тот же Захар три года назад сложил Маленину камин на даче и однажды починил машину, когда три продвинутые автомастерские отказались браться за ремонт.
Ни о какой дружбе между ними речь идти не могла — хотя порой Саша находил некоторую приятность в том, чтобы «раздавить» на пару с Захаром бутылку «Медовой с перцем». На даче, разумеется, и лучше поздней осенью, когда огонь в камине и дождь за окном располагают к задушевным беседам. Но теперь был май, хотя и прохладный, и Саша не считал, что поздний звонок Захара хоть сколько-нибудь уместен.
— Слушай, — сказал он сухо и посмотрел на часы. — У меня был тяжелый день… И я сплю. Позвони в понедельник.
— Саня! — взмолился голос в трубке. — В понедельник меня уже… Слушай… — Захар явно подбирал аргументы, желая удержать Сашину руку, несущую трубку на рычаг. — Слушай… Ты Янку Маасу помнишь?
Янкой Маасой звали их общую одноклассницу. Когда-то Саша целый год был влюблен в Янку; воспоминания о ней остались наполовину приятными, но только наполовину.
— Чего ты хочешь? — спросил он устало.
— Меня хотят убить, — призналась трубка.
* * *
Спокойный уик-энд с Лилькой и шашлыками определенно летел ко всем чертям.
Во-первых, в субботу с утра зарядил дождик. Во-вторых, уютная Сашина подруга прислала SMS-ку с извинениями: она-де не может приехать в связи с нездоровьем. В-третьих, и в самых ужасных, у ворот дачи обнаружился Захар — у Саши создалось впечатление, что тот ночевал в обрезке огромной трубы, больше пяти лет ржавеющей в лопухах под забором.
— Ты прости, — сказал Захар с заискивающей улыбкой. — Я сейчас уйду…
Саша полез во внутренний карман, вытащил пятидесятку:
— Возьми.
— Спасибо, — пробормотал Захар, прижимая бумажку к груди. — Я верну… Честное слово — буду жив, верну…
— Ладно, — пробормотал Саша. Никогда еще он не видел однокашника в таком жалком состоянии — Захар выглядел обыкновенным бомжом, старым, несмотря на свой тридцатник, и насмерть перепуганным.
