2
На пятый этаж их подбросил лифт — старинный, с фигурными черными прутьями вместо дверей. Мудреное устройство скрипело, дрожало, дергалось, запинаясь на каждом метре. Ретро — такое же, как пыльный подъезд, да и как весь дом, построенный еще в начале века в модном тогда стиле «купеческий ампир».
— Здесь, — констатировал Глеб без особой необходимости. — Квартира слева.
Он старался быть невозмутимым — на то и философ, но «быть» не выходило, только «казаться». Сектантов молодой человек побаивался, вспоминая слышанные в детстве рассказы, как помянутые баптисты зарывают провинившихся сотоварищей живьем в сырую землю.
Подъезд вкупе с лифтом его добили. Офис — ладно, а тут прямо-таки замок принца Дракулы-Стокера Носфератского!
— Звоним? — В голосе девушки самым краешком прозвучала неуверенность. Похоже, подъездное ретро подействовало и на нее.
Глеб поглядел на обитую коричневой кожей дверь, на белую кнопку звонка… Вампиры днем спят, а от обычных сектантов и убежать можно. К тому же Оля давно хотела найти приличную работу.
— Звоним!
— Мы по объявлению.
Отвечать на сакраментальное «Кто там?» пришлось, глядя в черную щель, перерезанную толстой стальной цепочкой. Из прохладной глубины белым призраком выступала худая старческая рука с массивным золотым перстнем на пальце.
— По объявлению?!
Костлявые пальцы дрогнули, и Глебу стало не по себе. Такую руку — да не к ночи, до утра сниться будет!
— Тэк-с, тэк-с, молодые люди… А чем домовину упыря посыпать следует?
Вопрос был настолько нелеп, но одновременно так соответствовал обстановке, что философ ответил не задумываясь:
— Маком. Это нам еще на первом курсе читали.
— А какая кость у одмин самая прочная?
— Никакая! — Глеб невольно рассмеялся. — У них все кости мягкие. Видите ли, мы на должность главного менеджера не…
Дверь отворилась. Как и полагалось — с долгим неприятным скрипом.
3
— Прошу, прошу! За стол, я как раз чайник поставил…
Маленький седой старикашка в малиновом халате и мягких тапочках кивнул на отворенную дверь в конце коридора. По сторонам, плохо различимые в полутьме, вырисовывались еще две двери, но закрытые.
Философ и филологичка переглянулись. Слов не требовалось, и так все ясно. Большая квартира — три двери, а комнат, почитай, все пять. И ведь не коммуналка!
Глеб, живший последние годы в университетской общаге, еле удержался от завистливого вздоха.
Оля, подобных бед не знавшая, оценила иное — высокие потолки, огромность коридора. Если и комната будет такая…
Комната оказалась именно «такой» — размером со средних размеров спортзал. Но больше ничто о спорте не напоминало. Ветхая темная мебель, линкруст вместо обоев, пожелтевшие фотографии, огромная картина на стене…
«Куинджи! — мысленно восхитился Глеб. — Надо же!»
«Копия Куинджи, но очень хорошая, — мысленно восхитилась Оля. — Надо же!»
Стол оказался застелен скатертью. Не белой — темно-желтой, с хитрыми узорами.
— Тэк-с, тэк-с! — в очередной раз повторил старичок, усаживаясь на стул с высокой «готической» спинкой. — Чайник закипит минут через пять, а пока… Меня зовут Игорь Родионович, да-с.
Молодые люди поспешили представиться, не забыв упомянуть место учебы и будущую специальность. Старичок закивал:
— Очень, очень хорошо! Без высшего образования в нашем деле — никуда. А то, что вы, Глеб, будущий философ, просто великолепно. Менеджер ковена с философским образованием — просто мечта!
Глеб и Оля в очередной раз переглянулись. Самое время объяснить, что никто из них не претендует на столь ответственную должность…
— Только вынужден сразу огорчить. Вы, Глеб, и вы, сударыня, наверняка представляете, как замещается должность… ну, скажем, доцента.
Философ невольно задумался. Ответила девушка, куда лучше разбиравшаяся в практических вопросах:
— Требуется дать объявление в газете, пригласить всех желающих… Но кандидатура давно есть?
Игорь Родионович вздохнул, развел руками. Из глубины квартиры донесся гневный свисток чайника.
— Увы… Конкурс мы объявить, конечно, обязаны, и объявления дать — тоже… Увы! Чайник? Да, конечно…
Шарканье тапочек затихло в глубинах коридора. Оля поглядела на картину, покачала головой:
— Тебе, кажется, не повезло. Боюсь, мне тоже. Сейчас спросим. А интересный дедок! И место интересное.
4
— …А если упырь двигаться начнет? — наседал старичок. — Ночь, он — на лавке, вы рядом, в доме — никого. Какие слова говорить станете, молодой человек?
— Ничего не стану. — Глеб зачерпнул варенье из фарфоровой вазочки, отхлебнул чая. — Псалтырью по голове — и весь разговор. Между прочим, болтать с упырями крайне опасно!
Чай был хорош и душист, варенье — выше всяких похвал, а тема беседы ничуть не шокировала. Приятно — словно опять на зачете по фольклору!
Девушка пила чай, но в разговор не вступала — разглядывала картину, ожидая, пока Глеб наконец-то объяснится. Но — не получалось, хозяин квартиры только входил во вкус.
— Тэк-с, тэк-с… А вот, к примеру, свадебные обереги. Поступил к вам заказ на обеспечение безопасности данной свадьбы. От оборотничества. Тут уж без слов не обойтись!
Философ представил на миг, как их разговор воспринимался бы со стороны, хмыкнул.
— Есть семь основных свадебных оберегов от оборотничества. Самый лучший — «чугунный». «Стану я на чавуннее дно, закрыюся зализным небом, замкну я по тридевять замкив…»
— «…По тридевять полузамкив та вкину я ключи в океан-море…» — подхватил Игорь Родионович, жмурясь от удовольствия.
— Порадовали, порадовали, молодой человек! Эх, если бы наши традиции и вправду соблюдались! Я бы за вас двумя руками голосовал. Увы… Кандидатуру уже одобрили, а возражать против воли начальства… И хорошо еще, если местного пришлют. А то найдут в Полтаве или в Миргороде чьего-то племянника, возись потом с ним! А ведь наш ковен — старинный, еще при полковнике Донце основанный, целых три века тому назад. Попытаться, конечно, можно… Семь оберегов! Мой дед и тот только четыре знал… Скажите, Глеб, а как бы вы отнеслись к, так сказать, компромиссному предложению?..
На мгновение он умолк, торопливо отхлебывая чай, и философ поспешил внести долгожданную ясность:
— Я… Мы, Игорь Родионович, на должность главного менеджера и не претендуем. Вот заместителем по информации…
— Именно, именно! — Чашка с глухим стуком опустилась на блюдце. — Сразу видно умного человека! Не знаю, каков он будет, этот, пардон, кандидат, но ваши знания, уверен, нам оч-ч-чень пригодятся, да-с! Жалованье, конечно, поменьше, но возможна частная практика… Только, Глеб, вам ведь придется заниматься этими… Вельзевул прости, как их? ЭВМ, что ли? Ну, которые все время ломаются.
— Компьютерами, — подсказала молчавшая до сих пор девушка. — Игорь Родионович, поверьте — Глеб очень неплохо в них разбирается.
Между прочим, чистая правда — за время их знакомства Оля изрядно поднатаскала философа в этом мудреном деле. Но Глеб все равно весьма удивился. Он уже открыл рот, чтобы наконец все объяснить, но внезапно почувствовал, как его толкают в бок. Вежливо — но ощутимо.
Философ обернулся. На невозмутимом лице его спутницы неоновыми огнями горело: «Не вздумай спорить!»
— Интернет у вас есть? — продолжила она. — Неужели нет? Ну так…
— Да-да, конечно, — без особого энтузиазма закивал старичок. — У меня там целый список, чего требуется. Но ведь это — не главное. Времена сейчас, сами знаете… Недавно услыхал по радиоприемнику странное слово: «Беспредел». Жуткий неологизм, но по сути верно. До чего дошли! Господин Велиар в Киевском районе бои без правил проводит в Касьянову ночь. Безвинных мертвецов поднимает — и английский бокс устраивать изволит! В Касьянову ночь, когда всякая нежить Люцифера славит! Ужас, кошмар! А если к нам такого же Велиара направят? Да лучше я стакан святой воды выпью, чем подобное увижу!
