— Какой камень? — на всякий случай спросил Сашка, чудесно понимая: речь идет о пятиугольнике из парка.
— Вы слышали, конечно. Рядом с камнем человек становится добрее. Уходят тяжелые мысли, снимается стресс. Умиротворяется душа. Может утихнуть даже зубная боль… Поэтому рядом с камнем, хоть он и лежит в стороне от удобных аллей, всегда полно народу. Трава вокруг вытоптана. Надписи эти… Добрая примета: напиши на камне желание — и оно сбудется.
Нестрибайло кивнул:
— Да. Я сам делал интервью с десятиклассницей, которая непорочно забеременела от этого камня… Просто посидела на нем — и… Я вправду делал такое интервью! — воскликнул Сашка с нескрываемым страхом, потому что человек в штатском решил, по-видимому, что пройдоха-журналист над ним издевается.
— Поверили? — после паузы спросил собеседник.
— Я? — Нестрибайло нервно хохотнул. — Но многие поверили. Кроме ее родителей, к сожалению…
Человек в штатском смотрел на журналиста с сомнением. Как будто и сам не рад был, что связался с Нестрибайлой и пачкает его джинсами велюровое сиденье дорогой машины. Обогнули парк. Миновали здание мэрии.
— Его нельзя переместить, — пробормотал человек в штатском. — Он ориентирован по сторонам света… Строго ориентирован. К тому же он весит двадцать тонн…
— А зачем перемещать? — немедленно поинтересовался Нестрибайло.
— Я объясню. Камень в самом деле аккумулирует отрицательные эмоции. Вы сами много раз в этом убеждались…
Сашка притих. Собеседник был прав.
— Беда в том, что емкость камня ограничена, — сухо сообщил рыжебровый. — Много веков он собирает дрянь, что копится в людях. А когда переполнится — отдаст ее всю, без остатка.
Он повернул голову и посмотрел Нестрибайле в глаза.
— Без остатка. Одномоментно.
Сашка понял. По роду деятельности он умел верить в невероятное.
— Когда?
Рыжебровый зловеще молчал.
— А… — Сашка запнулся. — Чего вы хотите от меня?
Не спеша отвечать, человек в штатском принялся изучающе рассматривать журналиста. «Будто покупку в магазине», — пришло на ум Сашке. Сравнение ему резко не понравилось.
«Будто покупку в магазине», — пришло на ум Сашке. Сравнение ему резко не понравилось.
— Что такое громоотвод, в курсе? — поинтересовался наконец человек в штатском.
— В курсе.
Сашка очень постарался, чтоб ответ прозвучал как можно более язвительно. Но на собеседника это не произвело никакого впечатления.
— А обратный громоотвод представить в состоянии?
— Молния из земли в небо?
Фразу эту Сашка вычитал в какой-то книжке, на которую писал разгромную рецензию. Сейчас фраза выскочила сама собой, будто только и дожидалась подходящего момента.
— Очень точно. И даже образно, — в голосе рыжебрового впервые проступили нотки одобрения. — Теперь вы представляете, что нам требуется. Если мы хотим разрядить камень с минимальными последствиями.
Сашка отметил это подозрительное «мы».
— Шарахнем из каменюки в небо?
— Кое-кто не отказался бы — в Небо, — мрачно кивнул голубоглазый чему-то своему. — К счастью, руки коротки. Нет, Александр Васильевич, не в небо. Скорее — в атмосферу. Или в ноосферу, если вам так больше нравится. Чтобы вся дрянь распределилась более или менее равномерно, рассосалась в пространстве… А не шарахнула эдаким молотом Тора по нам, грешным.
Нестрибайло сообразил, что за всеми этими, безусловно, очень интересными рассуждениями человек в штатском снова ушел от его, Сашкиного, вопроса.
— Все это очень бла-ародно, — не удержался журналист от очередной цитаты, — но как насчет меня? Я-то вам на кой сдался? Громоотвод держать?
Собеседник шутки не принял.
— Не держать, Александр Васильевич. Отнюдь не держать. Вы и есть громоотвод.
* * *
— Будем кратки, Александр Васильевич. Хотите спасти родной город? А возможно, и не только город. Не стану пугать вас Апокалипсисом, однако локальное пекло здесь будет обеспечено. Можете не сомневаться. Думаете, что случилось однажды с Содомом и Гоморрой? А с мифическим Китеж-градом? Который поначалу считался отнюдь не мифическим…
Сашка был ошарашен, но не настолько, чтобы сразу во все поверить и на все согласиться, преданно заглядывая в рот рыжебровому. В журналистской практике случалось разное. Да и привычка, невзирая на лица, вытягивать из собеседника максимум информации тоже сыграла свою роль.
— Разумеется, я патриот. И горой за Родину и прогрессивное человечество. Но тем не менее…
— Менее, более — какая разница? Методика разряжения подобных объектов нам известна. В древности для подобных целей использовали наиболее рьяных местных — подчеркиваю, местных! — кликуш. Тех, кто разносил по дворам дурные вести, слухи, пророчества… Чернуху, так сказать. Кривитесь? Не нравится сравнение? А вы на себя примерьте. О чем пишете год за годом? Может, о постройке нового Дома культуры? О благоустройстве города? О Рождественских праздниках? О премьере в ТЮЗе?! Ничего подобного. Скандалы, взятки, растраты, коррупция, грабители, убийцы, маньяки, катастрофы. Вы давным-давно выполняете описанную мной функцию. Прогоняете разную дрянь через себя и выплескиваете на бумагу. А в конечном счете — в ту же ноосферу, на головы читателей. Внутри вас негатив не задерживается: нарыли, накропали, сдали статью, через день забыли о ней и побежали искать новые «жареные» факты. Вы — громоотвод, любезнейший.
Вы — громоотвод, любезнейший. Только отводите молнию отнюдь не в безопасное местечко.
— А если… если я откажусь?
Человек в штатском усмехнулся, и от его усмешки Сашке стало куда хуже, чем от всего предыдущего разговора.
— Знаете армейскую мудрость: «Не умеешь — научим, не хочешь — заставим»? Куда вы денетесь, Александр Васильевич? Сбежать вам не дадут. Окажете сопротивление — скрутят и доставят к камню силой. Вздумаете сдуру сигануть с девятого этажа — подымем. Живого, мертвого… Уж поверьте, есть для этого и люди, и методы. Рекомендую вызваться добровольцем. Шансов больше.
— Шансов на что?!
— На удачный исход дела. В том числе и для вас лично. В случае принудиловки я ничего не могу гарантировать. А если вы взойдете на камень мертвым… Не скажу, что испытываю к вам особую симпатию, но зла я вам не желаю. Если это потешит ваше самолюбие, можете считать себя… нет, Спасителем не надо, не тот фасон. Скажем, Избранным. Как любят выражаться в нынешних фильмах и фантастике.
«Влип! — явственно осознал Сашка. — По самую макушку».
— Если обряд пройдет благополучно, в том числе и для вас, Александр Васильевич, — за нами, как говорится, не заржавеет. Можете рассчитывать на существенную благодарность. Вот моя визитка.
«И. Я. Химерный», — прочел Нестрибайло на черном прямоугольничке из глянцевого полукартона. Надпись была выпуклая, рельефная. Серебром по черни. Стильно. Еще на визитке имелся номер телефона.
— Премного благодарствуем, — откуда-то взялись силы для ерничанья. — Но неувязочка у вас получается. Если я такой весь из себя Избранный и деваться мне некуда — зачем тогда устраивать цирк вокруг камня? Военные, менты, саперы, дозиметристы… И Великая Китайская стена. Темните, господин Химерный!
Химерный посмотрел на Сашку с некоторой толикой уважения.
— В другой ситуации я не стал бы вам отвечать, Александр Васильевич. Но, учитывая вашу роль в нашем общем деле… Знаете, что такое начальство? Вижу, знаете. Так вот, у меня оно, к сожалению, тоже имеется. Со всеми вытекающими в виде тупости и самодурства. Велено принять меры. Обследовать, выявить степень опасности, закрыть доступ. Я выявил и закрыл. Зная, что предписанные меры ничего не дадут, — но приказы не обсуждаются. Увы, до возведения стены радиус зоны поглощения камня составлял около пяти метров. Теперь он скачкообразно вырос. Камень тянется к людям, камень нуждается в дряни наших сердец. Мы надеялись, что еще есть время…
