Доцент свернул в проходной подъезд, чтобы срезать путь.
На подъезде жильцы установили кодовый замок — чисто из вредности, желая преградить путь веренице пилигримов! — но Доцент давно выяснил код у дворника за бутылку.
Завешенный простынями двор. Посредине, в окружении серых пятиэтажек, ютится двухэтажный флигель. Булькают голуби, собирая крошки. Серый котище греется на солнышке, мурлычет от кайфа. А за «бельевыми заграждениями» — стена.
Старая, из красного кирпича, с оспинами от пуль.
Видать, еще с Отечественной.
Доцент изумленно воззрился на это кирпичное недоразумение. На всякий случай даже снял и протер очки. Нет, не помогло: тупик себе и тупик.
Глухо.
6
Песочница, абрикосы…
Больше всего Сэнсею хотелось вернуться. Вопреки логике, здравому смыслу, нехватке времени. Вернуться и просто поглядеть на нежданное безобразие. Стены за одну ночь сами не вырастают, пространство не затягивается бетоном по собственному желанию, а если таковое все-таки случается, то согласно уже упомянутой логике…
На лбу выстрелил пот (пиво! пиво!). Сэнсей наконец-то осознал, что стряслось.
Какого черта?!
Он обернулся — резко, как на подозрительный шорох в темной подворотне.
Проклятый бетон никуда не делся — стена была по-прежнему рядом, всего в двух шагах. Сзади, то есть теперь снова спереди. Сэнсей резко дернулся, с трудом сдерживая желание броситься со всех ног обратно, не разбирая дороги. Тайный прием карате номер один: далеко убежать и хорошо спрятаться. Порассуждать о причинах, по которым стены не просто возникают там, где не положено, но и начинают преследование, можно будет и потом. В километре отсюда, а еще лучше — на другом конце города.
Сэнсей не без самокритичного злорадства прикинул, что герой очередного «мясного» романа о рукомашестве и ного-дрыжестве не преминул бы врезать по проклятой стене, само собой, в прыжке и с разворотом. С криком «Кийя!» от удара ноги…
Он ощутил боль в правой лодыжке. Дурные мысли иногда бывают материальны — как старый корявый бетон.
Ладно, потом! Сейчас — быстрым шагом к объекту «Мусорные баки», затем вниз по склону, мимо лужи, а после подворотни можно будет и остановиться.
Сэнсей поглядел вперед. Мусорка, где скупают очки, склон, лужа…
Где?!
Стена никуда не делась. Вернее, как раз делась — переместилась вперед, заботливо загородив дорогу. Не только вперед — слева и справа тоже была она, родимая, бетонная.
Он вытер пот со лба, оглянулся уже без всякой надежды, поглядел вверх, в далекое недоступное небо.
Он вытер пот со лба, оглянулся уже без всякой надежды, поглядел вверх, в далекое недоступное небо.
Бетонный колодец о четырех стенах, битый кирпич под ногами, легкое невесомое облачко над головой.
Ничего себе, сходил за хлебушком!
— …Метил его пропаном через бутадион в медный купорос!
И, кажется, не он один.
7
— …Нет, товарищи, так не бывает!
— А как бывает?
— Погодите! Да погодите же! Я шла по улице, хотела перейти Бассейную…
— Оч-чень мило! Какая Бассейная? Я двором шел. То есть вначале через подъезд…
— Н-да, конечно. А я — через подвал. С тем же результатом. Этот двор кто-нибудь вообще видел? Хоть когда-нибудь?
— А я машину не запер. Стоянка, между прочим, там запрещена.
— Где это «там»? Смотрим вокруг: улицы нет, прохода нет, подъезда нет. Чего еще? Подвала нет. Тоже.
— Угу. Патронов у них нет. Студентозавры тупые меня в аудитории ждут, а я здесь. Приятно, хе-хе! Перекурим такое дело?
— А с удовольствием! Послушайте, мы с вами… Универ, химический факультет?
— Истфак. Мы были в… ага, Терновцы, колхоз перед пятым курсом…
— Слушайте, дымите в сторону!
— Пардон, пардон… Точно! Терновцы!.. Только я после первого. В сельмаге «Агдам» продавали. Ну, привет! Где бы еще встретились?
— Постойте! Реакция у нас у всех слегка неадекватная, но давайте разберемся. Каждый из нас куда-то шел… или ехал. Так? Пока правильно. Каждый встретил, скажем так, препятствие. Верно? Мы попытались повернуть назад, так? Спокойно подумаем…
— …Спокойно залезем в смирительную рубашку…
— Впятером с ума не сходят, поверьте моему опыту. Значит, либо у меня галлюцинация как результат переутомления, что весьма логично… либо мы все пятеро каким-то образом…
— Да не образом, батюшка, не образом!
— …Оказались в этом… гм-м… подобии двора, почему-то без входа и, соответственно, выхода…
— А дверь?
— …Что совершенно не логично, зато похоже на правду.
— Ч-ч-черт!!!
— Либо эта дверь, хе-хе, продукт коллективной галлюцинации как результата переутомления, что весьма логично, либо за ней действительно все та же стена, что совершенно не логично, зато…
— Так чего делать будем?
— Ну… Для начала — познакомимся.
8
Сэнсей мельком взглянул на часы. Безобразие продолжалось минут двадцать. Точнее сказать он не мог — засечь время не пришло в голову. Да и к чему? В подобной ситуации временной фактор усугублял, но не вносил ясности.
Сэнсей в очередной раз поглядел по сторонам, втайне надеясь, что неоднократно помянутая галлюцинация все-таки сгинет, но все оставалось по-прежнему. Маленький глухой дворик, стены, уходящие к самому небу, белые облачка вместо крыши. И дверь — столь же нелепая, как и все остальное. Единственное отличие состояло в том, что вместо бетона за дверью оказался кирпич.
В общем, кругом тупик. Точнее, не кругом — квадратом. А еще точнее — Тупик. Имя собственное.
Он подошел ближе, зачем-то ткнул в твердую кирпичину пальцем. Интересно, в один ряд — или в два? Эх, сюда бы мастера Фынь Крученика-младшего! С криком «Кийя!»… Правая лодыжка вновь заныла.
Странное дело, пленники Тупика успели успокоиться. Аптекарь и Доцент курили уже по второй, отойдя подальше, чтобы не раздражать недовольно морщившуюся Джульетту. Та, в свою очередь, что-то негромко рассказывала Эскулапу. Знаток Фрейда слушал с внимательной миной, время от времени солидно кивая.
Дверь-обманщица оставалась распахнутой.
«Не бойцы! — рассудил наконец Сэнсей. — И я не боец. Тут почти конец света, а мы… То есть почему — почти? Он и есть, пусть локальный. В одном отдельно взятом Тупике».
Странно, звать на помощь никто даже не попытался. Сэнсей представил, как такое будет восприниматься со стороны: многоголосый вой, глухим эхом доносящийся из-за бетонных стен. Он снова, в бессчетный раз, поглядел вверх. Нет ни одного окошка, глухо!
— Объявляю мозговой штурм! — внезапно для самого себя бросил он.
— Это как? — отозвался Аптекарь, затаптывая окурок. — Лобешником? В стену?
Провокационную реплику Сэнсей проигнорировал.
— Итак?
На миг воцарилось молчание. Издалека, из недоступного пространства, послышался сердитый автомобильный гудок.
— Кажется, мой, — встревоженно проговорил Эскулап; прислушался. — Нет, слава богу! А что — штурм? Про галлюцинацию я уже говорил. Бывает такой эффект — нечто вроде психической эпидемии. Одному почудится…
Он вдруг вспомнил, что забыл мобильник в машине, и очень расстроился.
— А другие что — заразятся? — Аптекарь недовольно повел носом. — Нет, тут какая-то подлость. Вопрос — чья? Эх, дал бы прямиком в… хрюкальце!
— Квартальный водит. — Джульетта попыталась улыбнуться. — Квартальный — это… Есть леший, есть домовой, а в городе…
— Подъездный и подворотный, — кивнул Доцент. И без тени усмешки добавил: — Хе-хе! Принцип Оккама: не будем умножать сущности. По-моему, типичный сбой в системе. В городе — два миллиона жителей, тысячи домов, сотни улиц. Сколько проходных и подъездов, не рискну даже предположить. Каждый день люди передвигаются, благополучно попадая из пункта А в пункт Б. Но в определенном случае общее правило может не сработать.
