Не выдерживаю:
— Антип Венецианович!
Следующая реплика — из спектакля, где идут к барьеру и поднимают роковые стволы Лепажа. Или, на худой конец, револьвер системы «маузер», 1873 года.
— Извольте объясниться!
— Влад, хороший мой, славный… Помните газетную шумиху 98-го? Вокруг психотронного оружия?
— А что? Утка как утка: желтая, бульварная…
— Инженер вы душ человеческих! Конечно, утка. В смысле оружия. Зато одинаковые сны у сотен людей — были.
В смысле оружия. Зато одинаковые сны у сотен людей — были. К счастью, удалось быстро локализовать, а вскоре и заморозить процесс у Коли Маржецкого. Сообразили, куда клоню?
— Четвертый круг?!
— Именно! Когда у рыцаря растет «площадь захвата», все большее количество людей, проснувшись или очнувшись от беспамятства, помнит свои впечатления. События. Поступки. Во всех подробностях. Слишком ярких, слишком логичных для обычного сна. Кстати, спит в этот момент сам рыцарь или нет, на четвертом круге теряет значение. Процесс приобретает лавинообразный характер. Цепная, знаете ли, реакция…
— Очень интересно. Только в чем, собственно, проблема? Ну, пошумят в прессе еще раз о «психо-пушке». Или о вредных последствиях аспирина УПСА. У нас народ битый: живого динозавра на улицу выпусти — ухом не поведут. Решат, что глюк. Или киносъемки. Или вообще не заметят, пока лично на них не наступит.
— А вам хочется, чтоб наступил? Шершавой пятой?!
Время шуток прошло. Это я сразу понял, несмотря на дежурную улыбку, оккупировавшую пухлое личико колобка. Может быть, оттого и понял, что улыбка была очень уж дежурной. Вымученной. Сутки-двое, с мизерным окладом.
— Нас, Влад, в 98-м чуть в угол не загнали. Тот факт, что засветился рыцарь из «МБЦ», ничего не менял. Делом заинтересовались известные фигуранты, а хватка у них, доложу я вам… Хорошо, что в светлых кабинетах сидят люди трезвомыслящие. Обошлось… тьфу-тьфу-тьфу! — Асмодей Велиалович на полном серьезе трижды плюет через левое плечо, причем не символически, а по-настоящему, слюной. — Но дважды фортуна не дает! Думаете, кое-кто не сумеет извлечь личную выгоду из процесса! Хотите в шарашке пахать? Собачкой Павлова — абзац по звонку?! Про пятый или шестой круги я и вовсе не хочу вслух: верите ли, боюсь…
Умеет, гад, держать паузу. Не зря на сцене выступал.
Самое главное, умом понимаешь, что психологический прием, а действует!
— Договор положит конец нашим бедам?
— Частично. Договор вернет процесс на первый круг. Замкнет на рыцаря. И даст время без авралов закончить роман. После выхода книги в свет мы все вздохнем спокойно…
Он интимно берет меня за пуговицу:
— Вы ведь там более или менее обустроились? У себя? Быстро допишете, да?
— Ну, в принципе… Климат теплый, собаки меня теперь уважают. Опять же фьюшка…
— Какая фьюшка?
— Манговая. Кисленькая.
Назойливая муха копошится в мозгу. Да, только мух в голове мне и не хватало. Метафоры, аллюзии… Нашел время!
…Время!
Попалась!
Мысль отчаянно жужжит в сжатом кулаке. Со странным смешком разжимаю пальцы. Снегирь, а ведь ты почти поверил…
— Не сходится, Антип Венецианович. Время не сходится. Сплю я в среднем восемь часов. Плюс-минус. А в Ла-Ланг то на сутки выпадаю, то на десять часов. По-разному. Или, скажете, там еще и время нелинейное?
И мы, Хымко, люди! Не лыком драны! Слова умные знаем.
— Ах, Влад! Зеркало вы эволюции! Про фазу «быстрого сна» слышать доводилось?
— Ну, краем уха…
— В этой фазе человек видит сны. Только в этой, и ни в какой другой. Фаза весьма скоротечна, от общего времени сна составляет 10-30 процентов.
Зависит конкретно от человека, а также от многих обстоятельств: усталость, перевозбуждение, предшествующее опьянение, стрессы и так далее. Коэффициент течения времени — примерно 1 к 12. То есть за час, прошедший здесь, там проходит двенадцать часов. Наши специалисты это вычислили. Есть статистика. Теперь произведите несложный расчет — и все встанет на место.
— Погодите! Я вспомнил! Фаза «быстрого сна» — она дискретная. Редкие стежки на общей ткани сна. Там пять минут, тут десять… Но я-то в Ла-Ланге нахожусь непрерывно! Неувязочка получается!
— Анекдот напомнить? «А ваши неувязочки нам…» Да, «быстрые сны» дискретны. Но вспомните свои обычные сновидения. Ведь если вы их запоминаете, то как единое целое, — хотя снятся они вам в течение ряда отрывков «быстрого сна». С процессом та же история. Только не спрашивайте меня, как да почему: я, увы, не всеведущ. И, дважды увы, не всемогущ.
То, что Гобой в придачу и не всеблаг, я знаю наверняка.
Трижды увы.
— Могу лишь аналогию подбросить: роман вы тоже дискретно пишете. Сидите за компьютером, встаете, пьете чай… По бабам шляетесь, водку кушаете. Однако повествование от этого не рвется?
Убил.
И закопал.
И надпись написал.
— Еще вопросы есть? Пусть Ян Львович с Таисией Валерьевной изложат в деталях?
— Нет, спасибо. Не нужно.
— Значит, подпишете договор?
— Стоп! Этого я не говорил!
— Неужели принципы вам дороже, чем… Ладно-ладно, молчу! Но бумаги на допечатку и расходные ведомости вы, надеюсь, изволите подписать? Принципы позволяют?
— Без проблем. Давайте.
— Даю-даю… Вы бы подумали, Влад, золотце, вы бы хорошенько подумали, поразмыслили, раскинули мозгами…
Бас Гобоя — глас прибоя. Шуршит, омывает берег сознания. Успокаивает. Навевает дрему. Автоматически чиркаю ручкой: ведомость… договор… второй экземпляр…
— А это что?!
— Ох, извините! Я случайно: вместе в папке лежали…
Скотина ты, колобок! Думал заговорить меня? Влад, золотце, подмахните не глядя… Пусть тебе Таечка подмахивает! Шалишь, Кларнет, не на такого напал! Влад Снегирь привык читать, что подписывает. Давняя и очень полезная привычка, на грани рефлекса.
Сижу, смотрю на Антипа Венециановича.
И верю ему до озноба в пятках.
Если Гобой решился на банальный, мелкий, дешевый подлог — значит, взаправду. На зама по особым глядеть больно и стыдно. Сдулся, скукожился, поблек, будто из шарика выпустили воздух. На безукоризненном костюме возникли морщины-складки. Пятнышко грязи на сияющем штиблете…
— Антип Венецианович, я вам предлагаю компромиссный вариант. Роман у меня получается большой, явно на два тома. Завтра утром я вернусь домой, сяду и сделаю промежуточный финал. За день, максимум за два. И сразу же вышлю вам текст первого тома аттачем по е-мэйлу. Договор давайте сюда, я возьму его с собой. Подпишу после отсылки текста и передам с проводником поезда. Или факсом. Добавим в начале: «Первый том дилогии «Лучший-из-Людей» под названием…» Название я дома придумаю. По рукам? И волки сыты, и овцы целы?
Дежурная улыбка Гобоя медленно-медленно, словно не доверяя, уступает место настоящей.
— Конечно! Влад, чудесный вы мой! Сразу видно творческого человека. Рад, душевно рад! — Он долго, от души, трясет мне руку. — По этому поводу не грех и тяпнуть по граммулечке? У меня в сейфе отличный коньячок имеется, нарочно для таких случаев…
— Антип Венецианович… Вы мне другое скажите. Пятый круг, шестой… девятый какой-нибудь… Что там происходит?!
— Ах, Влад! — Гобой тяжко вздыхает, ставя на стол бутылку ереванского «Юбилейного». — Во многом знании много печали. Помните у Шекспира: «Дальше — тишина»? Не стоит поминать всуе. Чтоб не накаркать. Выпьем-ка лучше коньячку. Желаю нам всем быстрее забыть это, как дурной сон.
