— А то, что стена эта не пропускает враждебную правителям Новгорода магию на землю княжества. Определяет и не пропускает.
— А ты здесь причем? — в голосе Ратана звучало удивление.
— Стена также не пропускает любых существ, имеющих возможность управлять Силой или этой Силой живущих. То есть для магов и драконов она труднопроходима. Я — более сильный маг, чем Леслав, по мне и удар пришелся сильнее.
— Похоже, нам надо убираться отсюда очень быстро, — охотник перевел разговор в область практики.
— Именно так, — кивнул Родомист. — Через день?два тут начнется охота, дичью в которой будем мы.
— Но ведь у новгородских магов нет драконов? — спросил Леслав, хлопая глазами.
— Нет, и они не могут перемещаться столь быстро, как Остроухие, — маг задумчиво огладил бороду. — Но от Новгорода до нас не более трехсот верст, и гонец, подгоняемый заклинаниями, доберется за сутки.
— Но от Новгорода до нас не более трехсот верст, и гонец, подгоняемый заклинаниями, доберется за сутки.
— Что будем делать? — Леслав совсем по детски закусил губу.
— Пойдем на восток, в глубь княжества. И лишь потом на юг, к степи. Тебе, Хорт, придется задержаться с нами на недельку.
— Что поделать? — развел руками охотник. — Не бросать же вас, остолопов.
Фаворит
Межамир как раз подписывал последнее распоряжение, предвкушая отдых, когда в голове зазвонил маленький, но требовательный звоночек. Маг выругался, отшвырнул перо и с прытью, которую трудно ожидать от столь пожилого человека, выскочил из?за стола.
Ступеньки винтовой лестницы противно скрипели, напоминая о том, что их давно не чинили. Межамир никак не мог вспомнить, кто из магов сегодня дежурит. Это злило, и, поднимаясь, он сбил дыхание. Задыхаясь, ворвался в Сторожевой Покой. У светящегося голубым большого стола стоял Снегирь, опытный старый маг. Межамир облегченно вздохнул. — Где? — выпалил он, едва переступив порог.
— Южный участок рубежа с Эрином, чуть южнее Светлой реки.
Огромная, сажень на сажень, живая карта Новгородского княжества, шедевр магов и лично Межамира, выглядела, как обычно. Лишь в голубой стене, окружавшей княжество, которая и испускала свет, обнаружилась небольшая прореха.
— Что там, как думаешь? Заклинание или дракон? — спросил Межамир, восстанавливая дыхание. Дырочка постепенно затягивалась, но более ничего на карте не двигалось. Заклинание отобразилось бы на ней темным облачком, дракон — собственным уменьшенным изображением.
— Не знаю, — ответил напряженно Снегирь, и по его тону Межамир понял, что старый маг удивлен. — Придется применять дальновидение.
— Без сомнений, — решительно кивнул Межамир и закрыл глаза.
Тьма сомкнулась вокруг него. Маг привычно сосредоточился на позвоночнике, а когда почувствовал в его основании жжение, вздернул себя вверх, подобно герою сказок Длинноруких, Мюнх?Гаузену, что вытащил себя из болота за волосы.
Возникло ощущение полета, Межамир почувствовал себя перышком, несомым могучим ураганом. Мелькнули внизу дома и башни Новгорода, затем понесся лес, изредка пятнаемый шрамами дорог и лишаями деревень. Лучший дальновидящий среди магов княжества, Межамир легко скользил на потоках Силы, направляя полет к тому месту, где заметил прорыв. Вот граница, река сверкает небрежно брошенной лентой белой ткани. Место прорыва маг ощутил всем телом. Но вокруг очень густые леса, даже сейчас, зимой, сложно что?либо разглядеть в чаще.
Долго метался он над землей, ощупывая, словно насекомое усиками, потоки Силы, пытался определить, что же произошло, кто или что прорвало стену? Обнаружить, к собственному удивлению, не смог ничего. Вывод один — через границу прошел маг, умеющий скрыть свое присутствие, свернуть собственную Силу в тугой кокон.
Возвращение прошло очень тяжело. Слишком долго Межамир пробыл вдали от тела, истощил и себя, и Снегиря, который во время сеанса играл роль источника дополнительной Силы.
Тьма вновь сомкнулась над верховным магом Новгорода, и вот он уже в своем теле. Головная боль ударила подобно копью, остро и безжалостно. Рядом, вцепившись в стол, стоял Снегирь. Лицо его было бело, словно снег. Затем мир закружился безумным круговоротом, и пол со всего размаху ударил Межамира в лицо.
Очнулся он оттого, что по лицу текла вода. Помотал головой, осторожно открыл глаза. Вода перестал течь, а над собой верховный маг увидел озабоченное лицо Весемира:
— Все в порядке? — спросил он.
— Да, я уже в сознании, — Межамир приподнялся, сел, обнаружив, что лежал на лавке. Голова болела не так остро, но достаточно сильно. И хотелось спать.
— Что удалось увидеть? — спросил Весемир, отставляя кувшин.
— Что удалось увидеть? — спросил Весемир, отставляя кувшин.
— Судя по всему, маг. Придется тебе ехать самому. Возьмешь человек сто из моего полка. Неси бумагу, я подпишу приказ.
Зрение мутилось, рука дрожала, но Межамир заставил себя нацарапать нужные слова, подписался криво. Приложил перстень. На бумаге остался герб княжества — алый щит, украшенный турьими рогами.
Весемир принял приказ почтительно, крикнул что?то в сторону. Заботливые руки тотчас поддержали падающего Межамира. Последнее, что он слышал, было: «Отведите в покои. разденьте и уложите в кровать!»
Воевода
Не успели пройти и полверсты с места обморока Родомиста, как маг вновь забеспокоился. Чем?то ему не понравилось небо. Замер, как вкопанный, и смотрит — на восток.
Крик хлестнул по ушам подобно хлысту.
— В укрытие!
Ратан недоуменно осмотрелся. Маг уже не стоял, а несся туда, где деревья выглядели наиболее густыми. Ничего не оставалось, как припустить следом.
Маг заставил всех забиться в самый густой кустарник, так, чтобы и с двух сажен не было видно. Потом еще велел прикопаться снегом. А когда Леслав спросил, в чем дело, ответил длинной речью:
— Маги, именуемые дальновидящими, способны создавать своего двойника из чистой Силы и отправлять его на далекие расстояния, дабы обозревать, что там происходит. Дальновидящих не так много, я, например, обладаю этой способностью в малой мере. Но над нами сейчас, невидимый для обычного зрения, кружит двойник Силы одного из магов Новгорода, пытаясь обнаружить нарушителей границы.
— И что делать? — встревожился Леслав.
— Лежать и не рыпаться, — ответил маг строго. — Есть шанс, что он нас не заметит.
Лежать в кустах пришлось до самого вечера. Снег таял, вода протекала в рукава и валенки. Намокли так, словно купались в одежде.
Когда оранжевое яблоко солнца толстым боком коснулось вершин деревьев, маг позволил подняться. Но далеко путники не ушли. Едва тьма пала на лес, остановились и начали собирать хворост, много хвороста. Предстояла тяжелая ночь: ночь сушки промокшей одежды.
Наследник
Море открылось неожиданно, огромное, могучее. Терик вздрогнул, осознав, что чуть холмистая, уходящая за горизонт серая равнина — и есть море. Стихия не бушевала, но, словно играючи, демонстрировала свою мощь жалким обитателям суши. Сине?серые волны, высотой в несколько сажен, обрушивались на берег, заставляя землю трястись в ужасе, а затем с удовлетворенным рычанием отползали.
Немалый путь пришлось преодолеть, дабы увидеть эту впечатляющую картину. Позади остались нападения грифонов, что налетали, кровожадные и безжалостные, с северных гор, тяготы дороги по руслам рек. Более тысячи верст следов от саней оставили путники менее чем за пятнадцать дней. Члены отряда похудели, измучились, как и кони, которым довелось тащить тяжелые сани. Большая часть отряда, а также все кони пустятся в обратный путь, в Нордбург, а Терику и еще двенадцати отважным йотунам предстоит отправиться на юг, водным путем.
