— Не бойся, не растерзают. Мне кажется, я понял, что он задумал. Не дергайся раньше времени, все будет хорошо, вот увидишь.
Серебряный кот неторопливо спустился к подножью скалы и застыл, словно выточенное из белого мрамора изваяние, древнего бога. Стая затихла и животные расступились, образуя широкий проход по которому плавно двигался каркал — вожак. Он не случайно носил свой титул, будучи раза в полтора крупнее любого своего сородича и во столько же раз сильнее и выносливее. Вожак встал напортив Дерри, не доходя до него где-то около двух метров, и глухо рыкнул, повернув голову сначала в одну сторону, а затем в другую. Повинуясь этому знаку, стая отошла на несколько шагов, освобождая площадку для поединка.
Чужак осмелился бросить вызов их любимому вождю, и каркалы с нетерпением ждали, как сильнейший из них расправится с наглым серебряным барсом, посмевшим усомниться в ловкости и мужестве Лучшего.
Два представителя семейства кошачьих не мигая, уставились друг другу в глаза, и медленно двинулись по кругу, изучая повадки противника. Никто ни рисковал и не пытался напасть первым. И каркал, и барс ждали, когда у соперника сдадут нервы, и он совершит хотя бы одно неверное движение. Лучший руководил своей стаей много лет. За его плечами были сотни поединков и столько же поверженных врагов, но барс не уступал вожаку. В его шкуре находился хитрый человеческий разум, который руководил животным, не давая ему пойти наповоду у инстинктов и сделать глупость. Первым не выдержал напряжения и прыгнул каркал, который не хотел выглядеть трусом перед своей стаей. Прыгнул и понял, что совершил ошибку. Гибкое серебристое тело противника, словно утекло у него из-под самого носа. Лучший приземлился на все четыре лапы с выпущенными когтями и зашипел. Враг оказался у него за спиной, но не кинулся, пользуясь случаем, а терпеливо ждал, чтобы продолжить бой по-честному, в равных условиях. И опять две тени — темная и светлая заскользили по кругу, стараясь не пропустить ни одного движения противника. Каркал уже допустил одну ошибку и не спешил совершать следующую. Он внимательно следил за серебристым барсом, пытаясь найти возможность нанести удар, вцепиться зубами в горло и поставить точку в этом затянувшемся поединке. Но движения соперника были плавными и четкими, он был собран и напряжен, словно готовая в любую секунду распрямиться пружина, и он настроен был убивать, а Лучший нет. У каркала в голове клокотал приказ — оставить людей в живых. Да и возможности, убить у вожака не было, слишком хитер и осторожен был его противник. Барс еще не нанес ни одного удара, а Лучший понял, что этот бой для него закончился поражением. Первым в жизни. В его кошачьей душе бились две противоположные по свой сути истины. Одна пришла извне и приказывала, плюнуть на результаты поединка и смять жалких людишек силой стаи, а вторая говорила, что поверженный должен с честью и поклоном отступить, чтобы не позорить свой гордый народ перед противником. Лучший понимал, что если он поступит сейчас в разрез с правилами стаи, то окончательно утратит в глазах своих сородичей право быть вождем, так как сильнейший должен уметь не только побеждать и вести за собой стаю, но и с честью, не теряя головы, терпеть поражение. Он и так опозорился перед своей семьей и родом, поэтому, невзирая на упрямо засевший в голове чужеродный приказ, решил поступить, так как велит ему честь.
Анет, испуганно прикрыв рот рукой, пыталась разглядеть хоть что-нибудь в серых сумерках. Хорошо хоть, на небо вылезла кособокая луна.
Хорошо хоть, на небо вылезла кособокая луна. Под ее бледными лучами шерсть барса искрилась серебром, Дерри нельзя было не увидеть, чего не скажешь о его буром противнике, движения которого Анет скорее угадывала, чем различала в темноте. Девушка плохо понимала, что происходит внизу. Одно, только, она могла утверждать точно, никто и никого пока не бьет. Ксари прошелся сначала по часовой стрелке, нарезая круг, отпрыгнул в сторону и двинулся обратно, по той же траектории. Потом замер, гордо распушив хвост и выпятив вперед грудь. Вся, с интересом наблюдающая за ним, стая каркалов, как-то разом уменьшилась в размерах и отступила назад. Темной, практически незаметной тенью к своим сородичам возвратился вожак и кошкоподобные звери, не издав ни звука, развернулись на сто восемьдесят градусов, и исчезли в лесу, так же быстро и бесшумно, как и появились.
Дерри выждал еще несколько минут, провожая взглядом исчезающую в лесу стаю, и поднялся на уступ к друзьям, наткнувшись по дороге на изумленный взгляд Каллариона, которому что-то, усилено жестикулируя, объяснял Дирон. Лайтнинг улыбнулся, на ходу меняя личину. У впечатлительного эльфа, похоже, появился еще один повод для размышлений. — Вероятно, он будет меня бояться еще сильнее. Интересно, зачем, все же, он поперся с нами? — размышлял Дерри, косясь на внимающего словам мага, Каллариона. — Тоже мне, единственный темный эльф, принц-изгнанник. Может быть, конечно, ему и тысячи лет, но все эти годы, судя по всему, прошли для Каллариона зазря. Он остался тем же наивным ребенком, которого когда-то изгнали из Дома. — Решил Лайтнинг и повернулся к Стикуру. Герцог его явно о чем-то спрашивал, но за размышлениями ксари, естественно, прослушал, о чем именно.
— Дерри, я еще раз тебя спрашиваю. Может, сделаем привал, а вход в «Усыпальницы великих» поищем завтра? — судя по тону, Стик этот вопрос задавал явно не второй раз, а как минимум четвертый или пятый.
— Да, вообще-то не стоит, — задумчиво произнес Лайтнинг. — Не нравится мне эта каркалья стая. Не вернулась бы.
— С чего бы? — не понял Стик. — Ты победил их вожака в открытом бою. Не в их правилах возвращаться.
— А нападать стаей на людей, в их правилах? — настаивал на своем ксари. — Знаешь, я когда-то слышал, будь-то бы Тарман, славился тем, что ради шутки, заставлял животных исполнять свою волю. Насколько далеко он зашел, я не знаю, но боюсь, что каркалы — его рук дело.
— Тогда ты, пожалуй, прав, — без особого желания согласился Стик, и взглядом попытался найти мага и эльфа. Заметил эту «сладкую парочку» не сразу. Прижавшись лицами вплотную к скале, они, практически на четвереньках, обшаривали гладкий камень, подсвечивая зажженными магическими огоньками и что-то бормоча себе под нос. За ними внимательно наблюдала Анет, то и дело жестами, давая, какие-то указания. Судя по тому, что ни Дир, ни Калларион девушку не прогоняли, указания были ценными.
— Что они там делают? — Почему-то шепотом спросил Дерри, подавая знак Анет, чтобы она подошла.
— Наши маги, кажется, нашли вход в «Усыпальницы великих». Я, наверное, целый час подпирала его задницей и не заметила, а они сразу же прочухали, что к чему. Что-то забормотали на непонятном языке и перестали реагировать на все вопросы. К чему бы это?
— Думают, — философски заметил Стик и уселся на камушек, рядом с задумчивым и сонным гхырхом. — И вы присаживайтесь, — предложил он девушке с ксари. — нам теперь остается только ждать и надеяться, что Дирон с эльфом не ошиблись и нашли то, что нам надо.
— Да уж, — хихикнул Дерри. — Весело будет, если это обычная скала, которую маги приняли за потайную дверь.
— Весело будет, если это обычная скала, которую маги приняли за потайную дверь.
— Не каркай, — отозвалась с соседнего камня Анет, — Я не хочу ползать по горам до рассвета. Пусть уж маги не ошибутся, я хочу, чтобы это была та самая потайная дверь, и причем, желательно, ведущая прямиком к «Кругу вечности».
