Дохлые Гнилушки встретили их кривым деревянным забором, да крикливыми петухами. Настоящий деревенский пейзаж. Бабы с коромыслами, дворовые собаки с облезлыми хвостами, и гадящие где ни попадя, суматошные куры всевозможных расцветок.
— Хозяйка на постой не пустишь, — обратился Стикур к дородной молодой бабе с ведром молока, и выводком ребятишек в застиранных рубашках и босиком.
— А че, не пустить-то, — басом ответила невысокого рота тетка, явно с примесью гномьей крови, протирая вспотевший лоб грязной ручищей. — Пущу, коли, золотые есть. Правда, разносолами потчевать не буду. Щи да каша, ну куру дам, одну и за дополнительную плату. Спать будете на сеновале. В доме самим тесно. Если устраивает, моя хата третья по правую сторону будет.
Завалившись на душистый сеновал Дир устроился поудобнее и стал напряженно всматриваться в потолочную балку, что бы хоть на чем-то сосредоточится. Он безуспешно пытался найти хоть след Анет или Дерри. Это было достаточно сложно, Лайтнинг неподверженный никакому магическому воздействию был практически недосягаем, а с девушкой Дир провел слишком мало времени, что бы безошибочно почувствовать ее присутствие. Единственным ориентиром был «Низвергающий в бездну», и он был где-то недалеко, ничего более конкретного узнать не удавалось.
Стик медленно шел по деревеньке состоящей из двадцати — тридцати небольших домишек, в которых проживало по одной, реже по две семьи.
Самым богатым и большим был дом местного старосты, рядом стоял домик чуть меньше, и Стикур терялся в догадках, кому бы он мог принадлежать. Обычно в деревнях за исключением дома старосты все остальные были примерно одинаковы по размеру, различаясь лишь декоративными элементами, цветом, да степенью ветхости. Молодой человек решил подойти поближе и разузнать, кто же там живет. К дому вела узкая, но натоптанная тропинка, по сторонам которой росли высокие кусты боярышника. Сам домик ярко-синий с голубыми резными наличниками и красным петухом на крыше, утопал в зелени. Прямо перед окошком росло странное корявое и очень высокое дерево. Под ним стояла сухонькая бабуля в желтом платке в горошек, меховой безрукавке надетой на белоснежную блузку, цветастой юбке и кокетливых кожаных сапожках с вышивкой и на каблуке.
— Кися, ну Кисечка, слезь, пожалуйста! — слезно умоляла бабуля. — Иди сюда, моя хорошая. Я тебе вкусное дам.
— Мя-я, — раздалось с дерева в ответ на бабушкины причитания, и Стик в общих чертах понял, что произошло. Ситуация его позабавила, и он подойдя поближе вежливо поинтересовался. — Может быть вам помощь нужна?
— Нужна, коль не шутишь, — осторожно отозвалась бабушка, разглядывая Стика удивительно молодыми, ярко-зелеными глазами. — Кошка моя, чтоб ей пусто было, забралась на дерево, а слезть-то сама не может. Я уж ее, и Кися, и Кисечка, и мяса-то ей, и сметанки на блюдечке, а она все одно только орет. Дура, одним словом, дура.
Стикур почесал голову, вздохнул и смирился с неизбежной ролью спасителя деревенских кошек. Парень скинул жесткую куртку и ножны с мечом на землю, внимательно осмотрел дерево со всех сторон и, найдя наиболее удобное место для подъема, зацепился за торчащий сук и полез наверх. Да, давненько он не лазил по деревьям, наверное, после той знаменитой охоты на туммарского медведя, которая ославила их на весь Арм-Дамаш. Тогда, они с Диром настолько обрадовались воскрешению Дерри, что закатили пир на весь мир и так «наотмечались», что поспорили в одном из кабаков с местными охотниками, что голыми руками изловят и притащат прямо сюда, в кабак, взрослого туммарского медведя. Будь они чуть трезвее или умнее ни за что бы на подобную авантюру не согласились. Но пьяным море по колено, и они прямо с гулянки отправились на гору Тумар за медведем. Провожать друзей на этот подвиг вышел весь кабак. К слову сказать, туммарский медведь ростом с лошадь с огромными когтями и зубами. Естественно найти медведя не составило труда.
— Вот он! — завопил Дир, тыкая пальцем в приближающегося зверя и с радостным воплем «Ура!», кинулся ему навстречу. Медведь тоже несказанно обрадовался появлению большой и вкусной еды на своей территории. Он очень хотел кушать и поэтому, довольно рыкнув, кинулся навстречу Диру, подергивая от удовольствия коротеньким хвостом с кисточкой. На полпути до медведя друзьям практически одновременно пришла в голову нерадостная мысль. Медведь большой, с когтями и клыками, а они маленькие, пьяные и без оружия.
— Дирри, надо спасаться! — заорал мигом протрезвевший Стик, и кинулся к ближайшему дереву. Сзади в затылок громко пыхтел, тоже верно оценивший ситуацию Дир. На дерево они залетели с одного прыжка и примостились у самой макушки. Медведь в ожидании уселся внизу, скоро к нему присоединились два друга. Дир сначала активно пытался колдовать, но мишки нехотя уворачивались, от маленьких огненных шариков и злились сильнее, когда самый большой медведь недовольно взревел и наподдал мощной головой по стволу дерева, Дир затаился, вцепившись в покачивающуюся от удара верхушку. Так они и сидели часа четыре. К счастью, Дерри, занятый другими проблемами, ушел вчера с самый разгар праздника и, выяснив на следующее утро, чем закончилась пьянка, мигом кинулся выручать неразумных друзей, прихватив с собой десяток стражников.
Медведей разогнали, а Стика и Дира доставили в Кен-Корион. В трактир «Бешенный тур» они больше не заходили.
Да уж, герцог Нарайский на дереве — вещь из ряда вон выходящая. — Будем надеяться, что этот мой подвиг не станет достоянием гласности и не войдет в историю, — думал Стикур протягивая руки к сидевшей на тонюсенькой ветке киске. Противная кошка мяукнула, сделала вид, что очень сильно испугалась, и перебралась на ветку повыше и потоньше. Стик чертыхнулся и полез дальше. После недолгой игры «Убежит, не убежит» парню удалось схватить вредную зверюшку за лапу. Кися взвыла и попыталась сбежать, грозно шипя и кусаясь, но Стикур не сдавался, он прижал кошку к груди и, не обращая внимания на ее вопли, полез вниз.
— Ах, ты мое золотце, — запричитала бабуля, принимая присмиревшую Муську. — Спасибо большое, добрый человек. Что же ты стоишь-то? Меня зовут Ашан-Марра. А ты кто будешь? Не иначе как наемник, проездом у нас? Да и что это, я тебя вопросами засыпала, пойдем скорее в дом, у меня пироги стынут. Пойдем, пойдем, что ты стесняешься?
— Да, я это… — начал было Стик, но Ашан-Марра не слушая возражений, потянула его в дом.
Четверть часа спустя, Стик сидел в колоритной бабушкиной избе, и за обе щеки уплетал пироги с малиной. Ашан-Марра оказалась местной знахаркой- целительницей, очень уважаемой в деревне. Вся ее просторная, прибранная изба была уставлена какими-то горшочками и скляночками. По стенам висели пучки различных сушеных трав. В комнате приятно пахло сушеным сеном. Узнав, что Стив путешествует не один, а с другом магом, бабка всполошилась:
— Да где же вы родные ночевать-то будете?
— Да, мы остановились на постой в третьей хате по правому ряду, у такой здоровой бабищи, — прочавкал Стикур, запивая очередной кусок пирога парным молоком.
— Это у Мрьенны, что ли? — заохала Ашан-Марра. Нечего у этой особы делать. Изба толком не метена, одна грязища, а уж жадная, так жуть. Поживите-ка лучше у меня, я сейчас своего помощника за твоим другом пошлю. А ты, милок, кушай пока.
