— Але, — буркнул он в трубку, прокашлявшись.
Хоть он вчера водку ни с чем не мешал и хорошо закусывал, похмелье все равно давало о себе знать — недоспал, да и выпил много. Сушняк долбил теперь в трахею до потери голоса.
— Где моя дочь? — послышался в наушнике, как обычно недовольный, голос тестя.
Излишней любезностью по отношению к зятю он себя никогда не утруждал. Равно как и к кому-то еще, утверждая, что у него «на вежливость времени нет».
— Во Франции, — зевнув и прокашлявшись, ответил Валера. — Где ей еще быть, птичке нашей перелетной?
— Когда прилетает?
— Мне не докладывают, — ответил он с какой-то зарождающейся смутной радостью, словно предчувствуя развлечение. — Когда изволят, тогда и прилетят. Мы тут все больше по факту реагируем. Приехали — трахаем, не приехали — другой трахает.
— Придурок, — выругался тесть. — За женой уследить не можешь, а мне тут за всех опять расхлебывать.
Ответственность за исправление всего и вся, что делают неправильно идиоты вокруг, тоже было излюбленным коньком тестя, на эту тему он мог рассуждать часами. Привычным было и обращение «придурок», которым он наделял не только зятя, но и всех, кто стоял ниже, чем он сам, на социальной лестнице. Кто был выше, числился уже «моим корешем» и «вот таким мужиком», при этом демонстрировался толстый оттопыренный большой палец. Впрочем, в этой стране мало кто был выше Братского, хоть он из тени на свет не лез, и были фигуры поизвестней. Даже доченька его переплевывала многократно, сама лезла на глаза всей стране.
— А чё ты там опять расхлебываешь? — слегка глумливо осведомился Валера. — Небось мозги опять грызешь окружающим, как без тебя все ложку мимо рта проносят? Или чё другое делаешь, поумней?
Пауза на том конце провода заметно затянулась. Похоже, что тесть пытался поверить в то, что он слышал это на самом деле, а ему не почудилось и не приснилось. К такому обращению он не привык. Валера даже напомнил о себе, спросив:
— Чего молчишь? Скажи что-нибудь, а то подумаю, что тебя там Кондрат обнял, а ты и помер, на хрен.
— Ты как разговариваешь, сопляк? — надавив на бас, рыкнул тесть, но затем сбился на привычную терминологию: — Ты себе что позволяешь, придурок?
Однако прозвучало это все не слишком внушительно, и даже петуха на последней фразе тесть дал чуток, сфальшивил голосом.
Чего греха таить, Валера тестя уважал вообще не то чтобы очень, да и в глазах окружающих Братский вовсе не был таким львом рыкающим, каким выглядел в своих собственных. Скорее он обладал репутацией банального хама при большой власти, которой и пользовался беспощадно, на всю катушку. И сейчас, когда зять решил наплевать на тестев авторитет, телефонное рычание производило на него слабое впечатление, скорее даже повеселило.
— Ты хотел-то чего или просто поболтать звонишь? — развязно осведомился зять. — Зачем человека разбудил?
Снова случилась затяжная пауза, после чего вконец озверевший Братский прохрипел в телефон:
— Заедут за тобой! Чтобы собран был! Я с тобой, придурком, потом разберусь!
И бросил трубку.
«Ну вот, с такого места согнали!» — слегка расстроившись, подумал Валера, планировавший оттянуться дома денек-другой, в тишине и покое, забив на всю работу, дела и родственников. Теперь не получится.
Пришлось вставать. Дойдя до кухни и открыв холодильник, он напился воды из пластиковой бутыли, залив пустыню дравшего горло сушняка, а затем, не удержавшись, накатил грамм сто водки, решив полечить подобное подобным. Он знал, что похмелье надо проспать, а сделать этого не дал тесть. Водка проскочила на удивление легко, обласкав сведенный судорогой мозг успокаивающей волной хмеля.
«Козел вонючий», — подумал о тесте Валера и вдруг замер.
Принятая внутрь водка, да еще на вчерашние дрожжи, мгновенно растормозила процесс мышления, до того момента зажатый в тисках правил, и его осенила идея, показавшаяся ему на удивление удачной. Если минуту назад он собирался схватить свои манатки в охапку и смыться из дома куда глаза глядят, а если точнее, то в снятую для всяких увеселительных целей квартирку, до того как «за ним приедут», то сейчас планы резко поменялись.
— Стоп-стоп-стоп, — сказал он себе. — А чего это я заочковал? И чем мне это грозит?
Подумав, ответил себе же вслух:
— Да ничем, если по уму все сделать. — После чего добавил: — И вот торопиться, торопиться не надо.
Последнюю фразу он произнес с интонацией актера Этуша из известной старой комедии. Он постоял еще пару минут, подперев рукой подбородок, вертя новую идею и так, и эдак, и она ему настолько понравилась, что он отметил ее еще соточкой, загрызенной огурцом, а затем бросился собирать вещи, быстро распихивая их в сумки.
Черный «Гелендваген», на котором каталась охрана Братского, показался у его ворот примерно через час, когда все было уже упаковано и собрано. Однако по Валере сказать это было нельзя — он был по-прежнему в халате, небрит, волосы всклокочены, глаза красные, и от него так несло спиртным, что можно было закусывать, просто находясь рядом. Для создания такого эффекта он себе водкой еще и на волосы побрызгал, и на майку, что виднелась из-под распахнутого халата. Глянь на такого, и сразу поверишь, что разбудил мертвецки пьяного человека, мерзкого и неприятного. Что, собственно говоря, Валере и требовалось.
Зазвенел звонок. Валера выдержал достойную паузу, чтобы убедительней выглядела версия с его пробуждением, после чего с пульта открыл въездные ворота. Большой черный внедорожник, в салоне которого виднелись два человека, рыкнул мотором и вкатил на участок, остановившись у крыльца. Как Валера и ожидал, из машины вышли оба охранника. Братский наверняка пожаловался на буйство зятя, вот они и пошли вдвоем, чтобы справиться с ним в случае проблем. Что ему и требовалось опять же. Останься один в машине, и все, что Валера задумал, здорово бы усложнилось.
Как Валера и ожидал, из машины вышли оба охранника. Братский наверняка пожаловался на буйство зятя, вот они и пошли вдвоем, чтобы справиться с ним в случае проблем. Что ему и требовалось опять же. Останься один в машине, и все, что Валера задумал, здорово бы усложнилось.
Снова зазвенел дверной звонок, на экране домофона появились два мужских лица. Одного Валера узнал сразу, худого, со смешливым лицом мужика звали Артемом, а второй, высокий круглолицый блондин с залысинами на лбу, был новый, почти незнакомый, так, встречал пару раз. Валера открыл входную дверь, дыхнул на них перегаром и ухватился за косяк, пьяно покачнувшись. Артем брезгливо поморщился, помахал перед носом, разгоняя облако перегара, затем сказал:
— Валерий Палыч, собирайтесь. Хозяин вызывает.
— На хрена? — утрированно пьяно и с вызовом спросил Валера. — А то он звонил чего-то, да я опять прислал. Забухал вчера.
Про «забухал» он добавил уже доверительным тоном, вроде как понимать должны его страдания.
— Ну нам-то откуда знать? — разведя руками, спросил Артем, стараясь оставаться вежливым и дружелюбным. — Нам сказали, мы и делаем. Это уже вы там по-родственному разберетесь. Давайте поехали, хозяин ждать не любит.
При движении руками расстегнутая куртка на Артеме распахнулась, и Валера увидел мелькнувшую рукоятку какого-то пистолета-пулемета, висящего на боку. И очень порадовался этому факту, хоть виду и не подал. На самом деле он отступил от двери, пьяно покачнувшись, приглашающе махнул рукой и сказал:
