Бурый неподвижно лежал в луже крови, еще продолжавшей вытекать из разорванного горла.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,
в которой повествуется о том, как благородный Конрад фон Котт беседовал о смысле жизни с мэтром Бахусом и какой неожиданностью это закончилось для Коллет
— Перестаньте уже переживать, — фыркнула Иголка. — Можно подумать, раньше вам солдат терять не доводилось!
— Да я не переживаю…
— Угу, то-то мне спину уже натерли, ерзая.
— Извини. Просто, понимаешь… он ведь на самом деле и не был солдатом. Просто пес, старый беззубый пес. И я повел его на смерть. Если бы мы не встретились, он так и жил бы себе в Думмкопфе…
— Он бы умер этой зимой, — жестко оборвала меня Иголка. — Именно потому, что он был старый пес без клыков. Подох бы от холода и голода. А так — он умер в бою, сражаясь. Не оскорбляйте его жалостью, капитан.
Я промолчал. Иголка все сказала правильно, но легче мне от этого не стало. Да и сама лошадь выглядела расстроенной. Даже Транквилл, не питавший особо теплых чувств к Бурому, ехал нахохлившись и молчал.
— Господин капитан, лес заканчивается, — подала голос Иголка. — Надели бы вы шляпу.
— Спасибо, Иголка.
— Спасибо, Иголка. Ты помедленнее скачи — нам внимание привлекать незачем.
— Шутите? Карлик с петухом на лошади — да на нас никто и не посмотрит! Подумаешь — эка невидаль!
— Твоя ирония неуместна. Это — столица. Здесь привыкли ко всему. — Я, не отрываясь, смотрел на приближающиеся башни Куаферштадта. — На самом деле я мог бы уже снять маскировку. Пусий Первый видел меня, так что если ему доложат, что аудиенции просит говорящий кот, он догадается, о ком речь.
— Я бы не рекомендовал этого делать, — посоветовал Транквилл. — Король королем, но первым тебя увидят местные обыватели. В лучшем случае мы застрянем в толпе любопытных. Но гораздо больше вероятности, что нас побьют камнями — на всякий случай.
— Пожалуй, ты прав, — признал я наличие рационального зерна в словах петуха. — Похожу еще немного в этом маскарадном костюме. Давай, Иголка, скачи к главным воротам. Вроде бы у нас есть еще пара дней до Хеллоуина, но я не уверен…
Последним местом обетованным на нашем пути было совсем уж маленькое село. Там мы дали одно представление, запаслись едой и заодно узнали, какое число было в тот день. Тем не менее у меня были все основания подозревать, что селяне назвали мне число весьма и весьма приблизительно, поскольку следил за календарем сельский священник, от старости похожий на ожившие мощи какого-нибудь святого. А потом спросить было некого — дорога все время шла через лес, других путешественников мы не встретили, дни путались в моей голове от усталости и тревоги. Ну… сейчас мои сомнения разрешатся.
— Пять серебряных за лошадь и десять медяков за петуха, господин, — равнодушно скользнув по мне взглядом, назвал сумму пошлины стражник. — Имеете при себе какие-либо товары на продажу?
— Нет, я просто путешественник. Видите — даже сумки пустые.
— Тогда еще один серебряный в казну на развитие туризма.
— Держите. — Я, не пытаясь торговаться, протянул деньги. — А какое сегодня число?
— Тридцать первое октября…
Я чуть не взвыл от досады.
— Иголка, быстрее во дворец. Вдруг… — Я попытался придумать, что могло бы спасти меня, но ничего в голову не приходило, кроме совсем уж маловероятного. — Вдруг придворный маг сможет меня отправить во дворец Хилобока?
— Есть, капитан!
— И как ты собираешься попасть к королю? Вот так просто постучишься в дверь и скажешь — хочу поговорить с его величеством?
— Почему бы и нет? Ничего другого мне в голову не приходит. В конце концов, я спас его племянницу, вернул трон его двоюродному брату. Думаю, он будет рад меня повидать! — отгоняя сомнения, ответил я.
Иголка свернула на центральную улицу, проскакала по ней галопом, заставляя прохожих отпрыгивать к стенам, вынесла меня на площадь перед дворцом и резко остановилась.
— Иезус Мария… Что здесь происходит?
Вся площадь была забита… существами, выглядевшими по большей степени пестро и странно. Больше всего толпа напоминала сборище ведьм, чертей и прочей нечисти на Лысой горе, как это описывал наш полковой капеллан. Правда, столы с жареными змеями и супом из болотной тины отсутствовали, также не заметил я плясок обнаженных ведьм и массовых греховных развлечений, что — если судить по живописным рассказам того же капеллана — являлось обязательным условием шабаша.
Ведьмы, черти, упыри, призраки и прочие подозрительные личности вели себя весьма чинно и самым греховным занятием, что я углядел со спины Иголки, была игра в кости, которой предавалось несколько группок нечисти. Причем все это непотребство происходило при свете дня!
Поборов испуг, я окликнул скучающего рядом скелета в поношенной монашеской сутане.
— Эй, уважаемый! А что это здесь творится?
— Бардак! — охотно отозвался скелет. — Полное отсутствие организации!
— Да?
— Ну а чего ожидать, когда за дело берутся любители? Особенно такие безответственные, как наш Пусичка. «Ах, желаю чтобы мне сделали красиво!» — довольно похоже передразнил разговорчивый скелет жеманный голос Пусия Первого. — И забыл небось сразу же про нас. А мы паримся здесь уже с самого утра!
— Никогда не думал, что скелету может быть жарко!
— Ха-ха, парень! Отличная шутка! — Сердито проворчала прислушивавшаяся к нашему разговору ведьма. — Тебе хорошо, ты только приехал. Посмотрю, как ты будешь шутить к вечеру!
— Ни за что не останусь тут до вечера, — пылко ответил я и направил Иголку к воротам. — Я еще с ума не сошел. Знаю я вас — это вы сейчас такие тихие да смирные. А вот ночь настанет — небось сразу в срамной хоровод потащите, а то и в котел засунете… Но Пусий явно совсем рехнулся! Зачем ему весь этот пандемониум понадобился?
— Стой! Куда прешь! — Преграждавший нечисти вход в дворцовый парк стражник ухватил Иголку за узду. — Сказано же — ждать до особого распоряжения!
— Пропустите меня ради всего святого! — простонал я испуганно. — Поверите ли, добрый воин, я ведь бывший ландскнехт! Я не знал страха, ни когда встречал в строю кавалеристскую атаку, ни под шрапнелью, ни когда сам шел в атаку! Но пребывание среди всей этой нечисти пугает меня, ибо сказано — не бойся убивающих тело, но бойся душу убивающих!
— Замечательная речь! — рассмеялся стражник. Его напарники даже вежливо поаплодировали мне. — Думаю, его величеству понравится. Карлик-ландскнехт — это надо ж такое придумать!
— Я не карлик! — возмущенно заявил я. — Только волею случая и из-за глупой выходки одной юной ведьмы пребываю я сейчас в столь жалком состоянии!
— Ой, не могу! — Стражник даже выпустил уздечку, согнувшись от хохота. — Выходка юной ведьмы? О! Я представляю, что это была за выходка! Ох, уморил, парень!
— Да что такого смешного я сказал? — Я начал терять самообладание.
— Ой, нет! Лучше молчи! — Стражник стянул шлем и вытер рукавом выступившие слезы. — Вот спасибо, повеселил! А то стоим тут как болваны весь день, а господа артисты даже пошутить не изволят.
— Арти… О! Иезус Мария! — Я вцепился зубами в перчатку, чтобы не наговорить лишнего. Так это всего лишь ряженые артисты! Наверное, долгое и тяжелое путешествие сказалось на моих умственных способностях. Взяв себя в руки, я строго посмотрел на сдавленно кудахтающего петуха. — Гай Светоний Транквилл, если ты скажешь хоть слово, я тебя отдам на королевскую кухню!
