Из подкатившей кареты высунулась одутловатая мордочка неопределенного возраста и пола в гигантском парике.
— Ваше величество! Ваше величество! Удивительнейшее совпадение — принцесса нашлась!
— В самом деле? О!.. Осторожнее, кузен! — Мордочка исчезла, изнутри раздались звук борьбы, потом явно упало что-то тяжелое и раздался треск рвущейся ткани.
— Дочка! — Дверца кареты распахнулась и наружу вывалился нелепый тощий человек, состоящий, казалось, из одних углов и выступов. Растрепанный камзол, впрочем, был роскошен, а седые всклокоченные волосы скреплял золотой обруч с символическими зубцами. Поправив на длинном породистом носу очки, он растерянно осмотрел всю собравшуюся на берегу компанию и расцвел, увидев лягушку.
— Доченька!
— Здравствуй, папа, — квакнула лягушка. — Что ты тут делаешь?
— Э-э-э… Как что? — Венценосный отец сдернул с носа очки и стал их нервно протирать. — Моя дочь пропала, потом до меня доходят слухи, будто бы ее превратили в лягушку и забросили в какую-то глушь в соседнем королевстве…
— Кхм… Ну не такая уж и глушь, — обиженно поправил его Пусий Первый, который также выбрался из кареты и теперь брезгливо разглядывал грязь, немедленно облепившую изящные туфли. — Конечно, это не столица, но все же…
— Ах, кузен, я же не об этом! Дочка, я все бросил, искал тебя целое лето, чудом, можно сказать, нашел, а ты мне, кажется, совсем не рада? И, кстати, что это за голый мужчина с тобой в одной… гм… в одном болоте?
— Все бросил! Вот именно! Отец, чем ты думал?! — сердито завопила принцесса. — Неужели ты не понял?!
— Я и сейчас не очень понимаю… Доченька, ты не простудилась здесь — в болоте? Может быть, у тебя жар? О чем ты говоришь?
— Жар?! Папенька, только ты мог не сообразить, что все это — заговор! Нас нужно было убрать из столицы, со мной это проделали колдовством, а ты сам, добровольно, бросил трон и уехал!
— Но как же… Я ведь не мог тебя оставить в таком положении? — растерянно забормотал король.
Честное слово, мне его даже жалко стало. — Как же?..
— Должен признать вашу проницательность, принцесса! — вклинился в разговор Пусий, сочувственно покачав головой, отчего вокруг парика заклубилось густое облако пудры. — Недавно нам доставили донесение, что этот противный колдун — мэтр Мордаун — воспользовавшись отсутствием моего дорогого кузена и вас, гм… милая племянница, захватил власть в стране.
— Вот видишь? Надо было просто послать за мной одного из этих дармоедов — твоих рыцарей, что вечно толкутся при дворе, меряясь длиной меча. Кого ты оставил за себя? Неужели…
— Но, милая, откуда же мне было знать? Мэтр Мордаун — самый умный из моих придворных. Он единственный, кто хотя бы узнал, где тебя искать… А!
— Молодец, папа! Сообразил! — ехидно квакнула лягушка. — Конечно, он знал, где меня искать! Он же меня сюда и отправил. Перед этим превратив в лягушку… Кстати, о превращении! Дорогой дядя, не хотите поцеловать свою племянницу?
— Э-э-э… — Нарумяненное личико Пусия исказило замешательство, граничащее с паникой. — Может быть, отложим формальности?
— Дядя! Это не формальности! Чтобы расколдоваться, мне нужно, чтобы меня поцеловал принц! Целуйте меня немедленно, черт возьми!
— Я не могу! — завопил Пусий, пытаясь скрыться в карете.
— Кузен! — Хилобок Четвертый немедленно вцепился в своего двоюродного брата. — Возьмите себя в руки! От вас зависит будущее моей дочери!
— Я не могу!
— Я отдам вам ее руку и половину царства!
— Не нужна мне ее рука! С ума сошел?!! И вообще — я же ее дядя! А царства у тебя уже нет! Ни целого, ни половины! Отпусти!
— Предатель!
— Насильник!
— Помнишь Мариэтту?
Пусий неожиданно прекратил сопротивляться и обернулся к Хилобоку.
— Ты знаешь, где она? — каким-то особым голосом произнес Пусий Первый Великолепный. Накрашенные губы короля дрожали. — Неужели… неужели, это ты?! Как ты мог?!
— Ну… Нет, конечно. — Хилобок Четвертый вытащил батистовый платочек и, опустив взгляд, стал оттирать с очков пудру. — Ты ведь помнишь, я даже в детстве больше внимания уделял цветам, чем людям… Это все Гарольд.
— Гарольд! — с нескрываемой злостью прошипел Пусий. — Я так и думал! Но почему ты мне не сказал? Мерзавец!
— Я боялся его! Он обещал побить меня, если я тебе скажу. А потом… потом просто забыл! Пусий, опомнись! Сорок лет прошло!
— Но зачем?!
— Ну ты же помнишь Гарольда? Вечные его эти игрушечные мечи, копья, доспехи, кони, рыцарская честь, подвиги… Он и когда вырос, ничуть не изменился, просто оружие стало настоящим. Он ведь и пропал из-за своих представлений о том, каким должен быть настоящий король — отправился в Палестину и сгинул. И мне пришлось стать королем — нельзя же семейное дело передать кому попало? А я всегда мечтал заниматься нашим дворцовым садом…
— Не отвлекайся! Что с Мариэттой?
— Так я и говорю: в детстве Гарольд был такой же! Знаешь, как его бесило, что ты сюсюкаешь над своей куклой, шьешь ей платьица, устраиваешь кукольные приемы? Он мне много раз говорил: «Эта кукла сбивает Пуську с толку.
Если она пропадет, он станет настоящим мужчиной!» Ну и в конце концов когда мы в очередной раз гостили в твоей семье, он ее украл и спрятал.
— Где она? — Голос Пусия Первого жалобно надломился. — Говори!
— Поцелуй мою дочь — скажу!
— Вымогатель!
— Ради дочери я и не на то пойду!
— Ладно… Отвернитесь все!
Пользуясь тем, что меня все игнорировали, я отворачиваться не стал. Хотя зрелище брезгливо чмокающего лягушку Пусия нельзя было назвать привлекательным, меня интересовал результат. Увы, ничего не произошло.
— Не принц, — мрачно констатировала лягушка, убедившись в отсутствии эффекта.
— Тьфу!
— Попрошу вас, кузен! Это все-таки моя дочь!
— Где моя кукла?
— Ладно… Гарольд спрятал ее внутри рыцарских доспехов, тех, что справа от камина в твоих нынешних покоях. Он сказал, доспехи — это последнее место, куда ты сунешь нос.
— Все это время она была рядом! — задыхаясь от переполняющих его чувств, воскликнул Пусий. — Немедленно в столицу!
— Но почему «ключ» не сработал?! — Хилобок Четвертый подозрительно посмотрел на кузена. — Ты ведь точно законнорожденный! Признавайся — наверняка схитрил и чмокнул губами в воздухе?
— Перестань, Хилобок! Что за отвратительные подозрения! Заклинание не рассыпалось… ну наверное, потому что я уже не принц, а король…
— Скорее уж королева… — довольно громко проворчал Андрэ. — Можно мне уже вылезать? А то тут пиявки…
— А! Кстати! Кто все-таки этот голый мужик? — опомнился Хилобок. — И что он делает рядом с тобой…
— Это, ваше величество, не мужик!
Все обернулись на мой голос и остолбенели. За всей происходящей суетой я уже успел натянуть свои сапожки и встать на задних лапах во весь рост.
— Мама! — произнес кто-то из конного сопровождения. Тяжело рухнуло на землю чье-то бесчувственное тело в задних рядах. Но в целом можно сказать, мое преображение восприняли спокойно.
— Густав Конрад Генрих Мария фон Котт, к вашим услугам! — со всем возможным изяществом отвесил я поклон королевским особам. — А это, как уже было мною сказано, не мужик. Позвольте представить — маркиз д'Карабас!
— Э-э-э… маркиз? — Пусий недоверчиво посмотрел на слегка обалдевшего от стремительного изменения социального статуса Андрэ. — А почему в таком виде?
