Впрочем, думаю, все действительно из-за этого нудного, едва заметного дождя, который толком и промочить-то не может, но действует угнетающе. Да еще небо постоянно затянуто тучами… По моим подсчетам, до столицы нам идти еще дней пять. А завтра уже пойдет семнадцатый день сентября! Значит, при самом удачном раскладе до столицы нам раньше двадцать второго, а скорее даже двадцать третьего сентября не добраться. Это совсем неплохо, если только фокусник и ведьма решили зазимовать в столице. А если нет? Сколько добираться до соседнего королевства, я не знал — никогда там не был. Проклятье!
С этими мыслями я и заснул. Снились мне всякие гадости — цирковое выступление, синьор Сароз с кнутом, старый Эйсмарх и огромные наглые мыши. Одна мышь сказала другой: «Вроде эта та самая белка?», на что другая ответила: «Да они все на одно лицо». Я открыл глаза и сел… Мыши исчезли, зато вместо них из кустов на меня таращились три очень знакомые волчьи физиономии.
— Шолом! — приветствовал я старых знакомцев.
— Как ваше ничего?
— Гля, Крест, и впрямь та самая белка! — прорычал Беспалый. — Ну молись, блохастая, — сейчас мы тебя мочить будем!
— За что? — возмутился я. — Что вам толку с меня? Сами же говорили — на один зуб!
— За Сиплого ответишь! — ощерился Крест.
— А что не так? — Я посмотрел на толстого волка. Он посмотрел на меня. Очень странный у Сиплого был взгляд, надо признать. — Вроде он жив-здоров…
— Сиплый! — Крест толкнул плечом своего товарища.
— Гы-гы, — неожиданно выдал Сиплый. И снова замолчал, напряженно разглядывая собственный нос.
— После того как твоя лошадь приложила его копытом, Сиплый совсем сдал, — почти дружелюбно объяснил мне Крест. — Не то чтобы мы так уж его любили, но он долгое время был одним из нас, мы привыкли к нему…
— Я прекрасно понимаю ваши чувства, но он был контужен в честном бою. Мы с Иголкой сражались за свою жизнь. Да и в конце концов вы ведь уже отомстили моей лошади.
— Чо он сливает? — возмутился Беспалый. — Крест, он же нам фуфло сливает! Чужую мокруху шьет!
— Нишкни, сявка! — рыкнул на него Крест и опять посмотрел на меня. — Лошадь мы не догнали. Если кто ее и завалил, то не мы. А жаль…
— Ну ладно, а при чем тут я?
— Но отомстить-то кому-нибудь надо? — резонно возразил Крест.
— Знаешь такую поговорку — собрался мстить, рой две могилы?
— Э-э-э… ты о чем? Какие еще могилы? — растерялся волк. Похоже, в его философии мысли о погребении тела врага не возникло. Логично. — Не будем мы тебя зарывать, не боись. Просто съедим. И тебя, и человека.
— А он-то в чем виноват?
— Да ни в чем. Его мы съедим безвозмездно. То есть даром.
— Волки же на людей не нападают!
— Это тебе кто сказал? — удивился Крест. — Волки?
— Э-э-э… Нет, люди.
— Ну люди чего только не выдумают…
В следующее мгновение я вонзил когти в ногу Андрэ. Бедняга взвыл дурным голосом и подскочил сажени на две.
— Господин?! За что?!
— Андрэ, волки!
То ли на Андрэ так подействовала боль в ноге, то ли он вообще резко умнел в опасной ситуации, но оруженосец вновь проявил неожиданную сообразительность и быстроту реакции. Не медля ни мгновения, он сгреб головешки и тлеющие угли — на самом деле в его лапищах уместился почти весь костер — и метнул в морды сунувшихся было вперед Креста и Беспалого. Пока ослепленные и обожженные волки катались по траве, пытаясь унять боль, Андрэ схватил в охапку мешок, закинул на плечи меня и помчался через лес не хуже Иголки в ту памятную ночь. Последнее, что я увидел, — Сиплый, прыгающий на задних лапах в попытках поймать пастью хлопья пепла. К счастью, уже начинало светать и Андрэ удавалось огибать наиболее заметные деревья. Правда, подлесок и кусты он сносил не хуже матерого лося во время гона. Очухавшиеся волки преследовали по пятам, но оруженосец со страху развил такую скорость, что догнать нас они никак не могли.
— Господин! Смотрите — дорога!
Оказалось, какие-то таинственные инстинкты вывели Андрэ почти к самому тракту, нужно было только перебраться через небольшой — шагов десять — участок болота.
— Господин! Смотрите — дорога!
Оказалось, какие-то таинственные инстинкты вывели Андрэ почти к самому тракту, нужно было только перебраться через небольшой — шагов десять — участок болота. Ни на мгновение не задержавшись, Булыга запрыгал с кочки на кочку, как заправская лягушка. Позади раздался разочарованный вой. Оглянувшись, я увидел скрывающихся в кустах волков — видать, не решились сунуться за нами в топь.
— А это не так уж трудно, — обратился ко мне Андрэ, перепрыгивая на пятую по счету кочку. — Надо просто прыгать с кочки на кочку, не останавливаясь, и все дела!
— Замечательное открытие, Андрэ! Ты прирожденный болотник. Только хочу обратить твое внимание на одно обстоятельство… — озабоченно произнес я, оглядываясь.
— Какое?
— Даже на два. Первое — кочки впереди закончились. И второе — мы тонем!
— А? — Оруженосец попытался развернуться, чтобы вернуться на шаг назад, но потерял равновесие и рухнул в грязь.
— Помогите! Спасите! Господин!
— Перестань орать! — Я выбрался на берег и принялся вылизывать мех.
— Господин?!
— Перестань орать, я говорю. И хватит барахтаться. Там курице по колено.
Андрэ с пристыженным видом выбрался на берег и начал стаскивать вымазанную в грязи одежду.
— Ка-а-акой мужчина-а-а!!! — Полный восхищения женский голос заставил меня подпрыгнуть на месте.
— Кто здеся? — жалобно вопросил Андрэ, прикрываясь ладошками.
— Да ладно, все, что стоило разглядывать, я уже рассмотрела.
— Тьфу ты! — Я снова взялся за свою многострадальную шкуру. — Андрэ, успокойся, это всего лишь лягушка.
— Всего лишь?! — раздался возмущенный вопль с кочки.
— Как это «успокойся»? Она разговаривает!
— Ну и что? — Тут и до меня дошло. — Ты что, тоже понимаешь ее?
— Так а я о чем говорю?!
— А-а-а! Вот оно что! — Я подошел к берегу болота и отвесил учтивый поклон. — Прошу извинить меня, принцесса! Я так давно в этой шкуре, что уже воспринимаю говорящих зверей и птиц как должное. Капитан Густав Конрад Генрих Мария фон Котт — ваш покорный слуга!
— Вы знаете обо мне? — обрадовалась принцесса. — Вас случайно не мой отец послал?
— Увы, не имею чести знать вашего батюшку. А вашу историю поведала мне ведьма из Либерхоффе — та, что пыталась вас расколдовать. Я обращался к ней с той же проблемой… с тем же результатом, к сожалению.
— Неужели вы тоже пострадали от колдовства мэтра Мордауна?
— Э-э-э, мне трудно утверждать, но один из колдунов, причастный к моей беде, называл себя Дестротусом, а имени его сообщницы я не знаю.
— Дестротус… Дестротус… Нет. Никогда не слышала этого имени. Меня заколдовал придворный маг моего папеньки мэтр Морган Мордаун. Не думаю, что он стал бы скрываться под таким нелепым псевдонимом.
— Ну с таким-то именем, как у него, псевдоним ему не помешал бы, — попытался пошутить я.
Совершенно не представляю, как вести себя в обществе коронованных особ. Тем более когда оные особы всего в фут размером, зеленого цвета и в разговоре заметно приквакивают. — А почему вы не остались у ведьмы? Все-таки болото…
— В этом виде мне лучше на болоте. У ведьмы в доме слишком сухо, моя кожа была в ужасном состоянии, несмотря на постоянные водные процедуры. Да и здешние мухи и комары не чета городским — никакой химии, сплошь натуральный продукт.
