С рассветом на палубу стали выбираться мои спутники. никто уже не пытается поваляться в постели. Во-первых, дисциплина. Во-вторых, нет у нас никаких ночных развлечений, и все стараются лечь пораньше, чтобы выспаться. А в-третьих, на голых досках поневоле не поспишь долго. Жестковато.
Сонные голоса на палубе, утренняя приборка, запахи завтрака из камбуза…
Меня сменили, но спать я так и не пошел. Подождал, пока матросы прибавят парусов, наметил необходимые на сегодня работы, позавтракал вместе со всеми, и только тогда позволил себе спуститься в каюту. Еще бы принять душ для полного счастья, но с этим делом здесь туго. Я бы не удивился, узнав, что нынешние моряки не моются вообще. Но как им самим не противно?
Я не успел заснуть, когда услышал слово, способное поднять даже измученного моряка:
— Земля!
Она вырисовывалась прямо по курсу, широко раскинувшись в обе стороны. Похоже, мы достигли южноамериканского континента. Осталось найти какой-нибудь город и высадить там всех желающих. Но хотя после открытия Колумба и прошло двести лет, города не стоят вдоль берега плотно, как солдаты в строю. Вряд ли их вообще много в Новом Свете, а если учесть, что карты у нас нет, то в какую сторону плыть, неизвестно.
Берег выглядел совершенно безлюдным. Памятуя о том, что наш дальнейший путь лежит в Европу, мы повернули на восток и двинулись вдоль суши. Мы шли не слишком далеко от берега, желая лучше его рассмотреть, но и не очень приближаясь — на случай возможного нападения. Ждать его у нас было особых причин, но нравы, с которыми мы здесь столкнулись, заставляли постоянно предполагать худшее.
Наше плавание порядком затянулось. Солнце давно перевалило за полдень, а никаких следов человеческого жилья мы так и не нашли. Это поневоле утомляло, и, обнаружив удобную для стоянки бухту, мы решили немного отдохнуть и привести себя в порядок.
До моей вахты оставалось без малого два часа, и я в числе первых сошел на берег. На этот раз Кабанов строго-настрого запретил удаляться далеко от бухты. Он опасался не только испанцев. Вполне возможно, что здесь есть индейцы, и вряд ли они испытывают любовь к бледнолицым.
Пребывание на берегу свелось к купанию и стирке. Мужчины удалились в одну сторону, женщины под охраной командора и Ширяева — в другую. Не прошло и часа, как все уже вернулись на борт, и лишь тогда желающие расстаться с нами вспомнили о маленькой детали.
Все мы были одеты в те вещи, в которых были в момент нападении пиратов. Кто-то в спортивных костюмах, десантники в защитной форме, некоторые мужчины — в пиджаках и брюках, а женщины — в летних платьях. Но появиться в одежде конца двадцатого века в городке конца семнадцатого означало привлечь к себе излишнее внимание. Никто из нас не знал тонкостей современной моды, однако здешние донны носили платья до земли, и даже вообразить не могли времена, когда они станут настолько короче. Да и мужские наряды не имели с нашими ничего общего. Надо было как-то выходить из создавшегося положения.
Окажись мы подогадливее, то сперва раздели бы мертвых пиратов, а уже потом сбросили бы их за борт. Женщинам это бы не помогло, но хоть мужчины смогли бы сойти за простых моряков. Скорее всего, одежда у матросов любой национальности похожа, и вряд ли вызвала бы подозрение.
Правда, на самой бригантине кое-что нам удалось найти. Мы смогли бы переодеть человек шесть-семь, а в капитанской каюте отыскалась пара камзолов и прочая одежда. Кабанов осмотрел их и предложил начать дело с делегации, а там при случае закупить что-нибудь и для дам.
Ночь мы провели в бухте, а с рассветом тронулись в путь. Желавшие остаться уже не проявляли прежнего пыла, и ни на чем не настаивали. Чтобы поселиться в другой части света, не зная ни обычаев, ни языка, требовалось немало мужества, а его-то им как раз и не хватало.
Городок отыскался недалеко от нашей ночной стоянки. На берегах узкой, глубоко врезающейся в сушу бухты теснились дома, а у самой воды, прикрывая подступы с моря, виднелся небольшой форт. Его орудия грозно смотрели в нашу сторону.
Но дело все равно предстояло сделать. Мы не собирались нападать на город, но на всякий случай бросили якорь вне пределов досягаемости пушек форта. Переодетый в старинный костюм Кабанов сел в шлюпку. С ним отправились восемь человек. Семеро (в их числе Сорокин и Грушевский) изображали матросов, а восьмой, как и Сергей, тоже в камзоле, должен был играть роль переводчика. Аркадий Калинин когда-то вел дела с Испанией и был единственным среди нас, кто знал язык…
44. Флейшман. Скитания и размышления
Чем дальше, тем больше наша одиссея начинает походить на авантюрный роман. Судьба неплохо подшутила над нами, не просто забросив на триста лет назад, но и выбрав для нас самую горячую точку этой эпохи.
Я никогда не пытался романтизировать прошлое. Если честно, то я почти и не думал о нем. Так, разок в год в теплой компании, да в далекой юности после только что прочитанной книги. Оно совсем не касалось меня, на знании о нем не заработаешь, так зачем забивать мозги тем, чего давным-давно кануло в прошлое? Разве что в порядке общего ознакомления, чтобы не прослыть невеждой в глазах людей более образованных. Знать бы раньше, что прошлое не исчезает бесследно, что с ним можно столкнуться…
Европа в век, ставший нашим, мало походила на привычный конгломерат богатых крепких государств. О Германии еще никто и не слышал, миролюбивая Швеция таковой отнюдь не является, Испания еще не успела до конца растерять былую мощь. Постоянно идут какие-то войны, затихают, начинаются опять, а успех в них определяют небольшие профессиональные армии.
Ни всеобщих мобилизаций, ни введения военных положений — все это появится в родном двадцатом с его любовью к массовости и смертоубийственной техникой. Проживи хоть всю жизнь в Лондоне или Париже, и можешь даже не узнать, воюет ли твоя страна с какой-нибудь другой.
Другое дело — Карибское море с его многочисленными островами и островками. В Европе бывают периоды покоя, Здесь же — никогда. Англичане, испанцы, голландцы, французы вовсю пользуются оторванностью от метрополий, и только и ищут случая вцепиться конкурентам в глотку. Когда же они этого не делают, то на сцену выходят пираты. Обилие укрытий и постоянное движение кораблей дают им все возможности заниматься любимым делом. Поэтому жителям этих мест постоянно приходиться быть настороже, ожидая нападений с любой из сторон.
На нашу беду, нас занесло именно в этот кипящий разбоем котел. Каждый день нашего пребывания в нем мог оказаться последним, и единственный шанс уцелеть состоял в том, чтобы как можно быстрее убраться отсюда подальше. Ради этого стоило перетерпеть все бытовые трудности: скученность, сон на голых досках, антисанитарию, полчища насекомых, тяжелую работу, обычные морские опасности — шторма, туманы, рифы… На кону стояли наши жизни, и иного выхода не было. Колумбу понадобилось три месяца, чтобы добраться до этих мест. Не так-то и много, да и наша бригантина совершеннее его каравелл. Все-таки двести лет прошло.
Пока же авантюры продолжались. Шлюпка с командором и сопровождающими медленно удалялась от корабля. У меня было неспокойно на сердце. Отсутствие в гавани кораблей не давало испанцам шанса напасть на нас, но Сергей, высадившись на берег, окажется в их полной власти. Кто знает, как отнесется здешнее начальство к посланнику московитов? После всех приключений мне не очень верилось в порядочность жителей этих мест — вне зависимости от их национальности. Я непременно попытался бы отговорить Кабанова, однако мы нуждались в продовольствии для продолжения пути, и волей-неволей приходилось рисковать.
