— Подойдем и заберем его с этого дурацкого совещания, — предложила я. — Должны же мужики понять, что Сергею тоже необходим сон.
— А ты уверена, что он послушается? — спросила Юленька. — Тем более, при своих головорезах.
Но пока мы беседовали, совещание закончилось, и сидевшие у костра разошлись. Воспользовавшись этим, мы попытались отыскать Сергея, однако тьма была такая, что в двух шагах ничего не увидишь. Единственный знакомый, на которого мы набрели, был Ардылов. Он явно собирался куда-то, хотя даже в темноте чувствовалось, что делать этого ему совершенно не хочется.
— Да вот Кабанов удумал напасть на пиратов и захватить у них корабль. Совсем из ума выжил, — хмуро ответил он на наш вопрос. — Тут надо спрятаться получше и не высовываться, пока разбойнички не уберутся подальше. Полководец хренов! На свою жизнь наплевать, так о других бы подумал!
— Вот он о других и думает, — отозвался подошедший Николай. — Думаешь, удастся отсидеться? Да за одно сегодняшнее побоище пираты прочешут весь остров! А в плен, сам знаешь, они никого не берут. А если и уцелеем… С голодухи здесь подыхать собрался, или голыми руками ковчег построишь? Кабанов прав. Захват корабля — наш единственный шанс выбраться с острова.
— Захватит он его, как же! — недовольно пробурчал Ардылов. — Пуговицу подарить? Пришьешь на лоб, будешь губу пристегивать.
— Пошли! Не веришь — вешайся сразу. Тебе мучиться не придется, а мне твое нытье выслушивать. — И Коля едва ли не силой увлек приятеля за собой.
Мы двинулись следом за ними и скоро заметили группу мужчин.
— Значит, ждете от нас вестей до полудня, — услышали мы негромкий голос Кабанова. — Нет, часов до десяти. До полудня может быть поздно. Соберитесь заранее, чтобы потом не терять времени. Вещи, оружие, продукты. Не дождетесь — Слава отведет вас на новое место, здесь оставаться уже опасно. Там ждите сутки. Если никто из нас не придет и туда, придется вам выкручиваться самим. Но будем надеяться на лучшее.
— Всем ни пуха, ни пера, — пожелал кто-то на прощание, и Кабанов отозвался привычным:
— К черту!
И отряд без дальнейших церемоний растворился во тьме, оставив на месте двоих.
— Думаешь, что-то может получиться? — По голосу я узнала Рдецкого. — Ведь авантюра чистейшей воды.
— Тут только авантюра и годится, — ответил второй, желавший Кабанову удачи. — Если у Сергея не получится, тогда труба дело.
— А вы что здесь делаете, барышни? — Рдецкий наконец заметил нас.
— Услышали голоса и решили узнать, в чем дело. Или нельзя? — сказала Юленька.
— Можно. Все можно. И много узнали? — поинтересовался Рдецкий. — Удовлетворили, так сказать, любопытство?
— Удовлетворили, — кивнула я, сомневаясь, что в такой темноте можно заметить кивок.
— Тогда идите-ка вы спать, — не то приказал, не то посоветовал Рдецкий. — Только не говорите никому, что Кабанов покинул нас и забрал с собой почти всех своих людей, а то кто-нибудь сдуру в панику ударится. Хоть до утра продержимся без жалоб и воплей.
Мы покорно двинулись прочь, но я еще услышала слова второго оставшегося, прозвучавшие с откровенным упреком:
— Зачем же так говорить? По-моему, вы такими фразами наоборот вызовете панику. Или упадок духа.
— Пусть знают, каков их спаситель, — равнодушно бросил Рдецкий. — Все равно утром увидят.
…Мне снился наш белоснежный «Некрасов», родная каюта, мы с Юленькой снова ласкаем друг друга, и тут входит Сергей в военной форме, смотрит на нас пристальным мужским взглядом, уверенно направляется к нам…
Продолжения я не помню, но у меня все произошло прямо во сне.
Было раннее утро. Сквозь расступающиеся облака пробивались ослепляющие лучи солнца. Тут и там просыпались наши подруги по несчастью, кое-кто вертел головами, не соображая спросонок, где же мы. В отдалении зазвучал веселый детский голос, чей-то взрослый резкий вскрик — и ребенок затих.
С сосредоточенным видом прошли двое мужчин со старинными ружьями за спиной, а потом откуда-то выскочила Рита, объявила, что есть важные новости, и мы (я имею в виду женщин) покорно сбились в кучу.
Новости для всех прозвучали откровением. Лишь мы с Юленькой уже знали о случившемся, и потому были спокойнее остальных.
— Ты не волнуйся, мама! Папка покажет этим паршивым пиратам! — авторитетно заявил мальчуган своей заметно нервничающей мамаше. В матери я узнала жену Ширяева, бывшего сослуживца и нынешнего помощника Кабанова.
— Вот видишь! — воскликнула она в ответ. — Твоему папе до нас дела нет! Ушел и даже не попрощался, а мы выкручивайся сами!
— Спокойно! — Рита тоже услышала их короткий диалог. — Все вы должны понять, что другого выхода у нас нет. Нам так или иначе необходимо покинуть остров, поэтому мужчины решили рискнуть. Пошли только самые опытные бойцы и все моряки, чтобы в случае удачи сразу отвести корабль в заранее условленное место. Старшим в лагере остался Рдецкий. Человек он опытный, знающий. Если что, сумеет вызволить нас из беды. Кроме него с нами тридцать мужчин и десантник с автоматом. Оснований для паники нет никаких. В десять часов мы все уходим отсюда, поэтому прошу к этому часу быть готовыми.
Насчет опасений Рита хватила через край. Наверняка даже младенцы поняли, что от нас ушли самые боеспособные мужчины во главе с весьма популярным Кабановым. Сомнительно, что кто-либо всерьез рассчитывать на оставшихся защитников. Думаю, возьми мы оружие сами, и эффект стал бы примерно тем же. Поэтому понятно, что общее настроение нельзя было назвать радужным.
Ожидание тянулось необыкновенно долго.
Сомнительно, что кто-либо всерьез рассчитывать на оставшихся защитников. Думаю, возьми мы оружие сами, и эффект стал бы примерно тем же. Поэтому понятно, что общее настроение нельзя было назвать радужным.
Ожидание тянулось необыкновенно долго. По мере того, как время приближалось к условленному часу, безумная надежда стала все больше уступать место глубокому отчаянию. Что касается меня, то я понимала, что смерть Кабанова с его людьми — это пролог нашей гибели. Странно только, что собственная гибель воспринималась отстраненно, а вот Серегина вызывала такую душевную боль, точно я думала о самом дорогом для меня человеке. Последний час я буквально не находила себе места от тревоги.
Время ожидания подошло к концу, и Рдецкий вместе со Славиком объявили подготовку к выступлению. Как обычно, все оказались не готовы и принялись в спешке собирать немудреные пожитки. Когда же сборы были с запозданием закончены, то оказалось, что уже поздно.
Прежнего наблюдения за окрестностями под конец уже не вели, и пиратов заметили совершенно случайно. Большой отряд разбойников, намного больше вчерашнего, поднимался с той же стороны и скоро должен был достигнуть вершины. Ни о каком отпоре не могло быть и речи. Мы все столпились в ложбине, словно бараны, не зная, что предпринять. Галдеж стоял такой, что его наверняка было слышно за километр, но в нем были сплошные сетования на судьбу и обвинения в адрес ушедших.
— Надо разбегаться в разные стороны! — перекрыл общий гвалт голос Рдецкого. — Всех не переловят, и хоть кому-то удастся спастись!
— Ни в коем случае! — возразил ему Славик. — Нас тут тридцать мужиков, неужели мы не сможем оказать сопротивление?
