— Все пришли. Нет только Ганеши, — заявил он. — Хотя эта скотина и раньше никогда и никого не слушалась.
— Что же, занятно, — хмыкнул кинолог. — Впрочем, начнем и без него. Или без нее?
— А хрен его разберет, — буркнул Брахма. — Я в создании этого существа не участвовал и подозреваю, что сотворившие Ганешу сами не знали, кого хотят сделать — мужика или бабу. Вот и получилось невесть что. Один день Ганеша в сари, другой — в мужской одежде. И каждый раз то к женщинам, то к мужчинам пристает. Я решил такое поведение бисексуальным назвать, и даже в «Камасутру» соответствующие поправки приказал внести.
— А кто «Камасутру» выдумал? — оживившись, поинтересовался Попов.
— Конечно, я, мой милый мачо! — осклабилась четы-рехрукая богиня. — Хочешь, покажу тебе, как мне все эти позы в голову приходили?
— Кали, тут вроде бы общество собралось, — напомнил ей Брахма.
— Ну и что? — повернулась к нему Кали. — Им тоже поучиться не помешает, а то с кем ни столкнешься, все — бревно бревном!
— Давайте вы этими опытами после собрания займетесь, — предложил Рабинович и, не давая богине возможности возразить, обратился к собравшимся.
Неизвестно от чего, но Сеня вдруг сделался излишне красноречив. Он довольно пространно обрисовал то положение, в котором оказался местный мир. Затем расписал все те ужасы, которые постигнут эту вселенную в случае наступления конца света, и лишь после этого перешел к велеречивому описанию тех усилий, которые российские милиционеры приложили для спасения данного мира. Под конец этой речи Жомов едва не заснул, да и боги начали зевать, и лишь когда Рабинович изложил причину, по которой все здесь собрались, по рядам прошло заметное оживление.
— В общем, так! — заявил Сеня. — Сейчас все по очереди будут подходить к тумбочке, на которой стоит флакон. Если он не загорится, вы избавлены от подозрений. В противном случае, если преступник откажется сдаться, мы откроем огонь на поражение. — Рабинович показал пистолет. — А если кто-то попытается улизнуть до проверки, виновным будет считаться именно он, и на него будет объявлен всебуддийский розыск. Вопросы есть?
— А после проверки можно домой идти? — послышался чей-то голос. — А то у меня еще тантры сегодня не читаны и воскурения я не нюхал.
— Я тебе понюхаю, наркоман хренов, — погрозил оживившийся Жомов. — Еще раз о такой фигне заикнись, мигом статью впаяю. Причем без суда и следствия.
Что за статья, каким манером и куда ее будут впаивать, выяснять никто не решился. Поначалу возникли споры о том, в какой очередности следует проходить проверку — младшие после старших или наоборот, — но Брахма, чрезвычайно обиженный недоверием ментов к его персоне, вместе с Сарасвати первым двинулся к флакону со слезами Рудры. Остановившись в считаных сантиметрах от него, бог-творец сердито посмотрел на Рабиновича — флакон остался таким же темным, каким и был секунду назад.
Остановившись в считаных сантиметрах от него, бог-творец сердито посмотрел на Рабиновича — флакон остался таким же темным, каким и был секунду назад.
— Чист. Следующий, — скомандовал Попов.
Дальше один за другим пошли Сарасвати, Шива, Вишну, Индра и Кали. Менты внимательно следили за приближением каждого бога, готовясь мгновенно начать действовать, но жидкость во флаконе так и осталась бесцветной, не выказав даже малейшего намека на какое-нибудь сияние.
Российские милиционеры, а вместе с ними Лориэль и Горыныч были разочарованы. Они все ожидали, что туманным богом окажется кто-то из высших руководителей пантеона, и готовились решить все проблемы быстро и решительно, но вышло не так. Теперь проверка затягивалась, но зато путешественники получили на свою сторону самых сильных из богов, которые просто лопались от желания расправиться с тем, кто вынудил их пройти эту не очень приятную и почетную процедуру. По крайней мере, теперь ментам беспокоиться о союзниках не приходилось. И росло их количество с каждой минутой.
Следом за главными богами пошли члены клана Чатурмахараджи.
У Рабиновича еще теплилась надежда, что все именно сейчас и закончится, но вся четверка, включая и Вирупакшу, тоже легко прошла проверку. После них к тумбочке пошли все менее значительные боги, и с каждой минутой надежда на розыск скрывающегося преступника все таяла. Или возрастала, кому как нравится! Все-таки чем меньше подозреваемых, тем больше шанс найти преступника. Уж эту истину российские милиционеры знали куда лучше других.
Все так безрезультатно и продолжалось довольно долго, пока не случился небольшой казус. Менты велели собрать всех богов, и исполнительный Брахма приказал привести именно всех. В том числе и Рудру. Оное существо хоть и считалось демоном, но так же выполняло и какие-то божественные функции. Или, может быть, просто попало сюда как воплощение божественного гнева Брахмы и, следовательно, лицо, приближенное к богу. Так это было или иначе, выяснять никто не стал. Тем более что ментам было не до этого. Приблизившись к флакону, Рудра грохнулась на колени и заголосила:
— Кровиночка моя! Слезиночка моя! Кровь от крови моей, частичка плоти моей, горе мое ненаглядное! Что с тобой эти поганые менты сделали? Да зачем они тебя, такую капельку, в неволю забрали и в одиночную камеру упрятали? Как же ты теперь жить-то будешь? Да кто тебя в ладошках согреет?
Менты оторопели.
— Что вы с ним сделали? — грозно посмотрел на Рабиновича Брахма. — И это, хотите сказать, и есть воплощение моего гнева? Да надо мной теперь каждая корова смеяться станет!..
— Лориэль, ты же сказал, что это чучело только до двенадцати ночи реветь будет? — повернулся к эльфу кинолог. — Или ты просто забыл уточнить, какого именно дня?
— Ты на меня бочку не кати, дятел! — обиделся Лориэль. — Как говорил, так все и было. И гномом буду, если понимаю, почему это безликое чудище сейчас ревет.
— А мне просто понравилось плакать, — неожиданно ровным голосом проговорил демон. — Хотел бы я на вас посмотреть, если бы вы никогда в жизни не плакали, а затем бы вдруг поняли, что это такое! — И Рудра снова зашлась слезами. — Ой, да сколько же несправедливости в этом мире! Всякие Чубайсы на свободе ходят, а мою крохотулечку безвинную в пузырек герметичный упрятали!..
— Уберите это чудовище отсюда! — рявкнул Брахма, и парочка локапал рванулась к демону.
Схватив Рудру под руки, они потащили меняющего облик монстра куда-то в сторону. На несколько секунд проверка прервалась. Процессия остановилась, и все присутствующие на собрании боги начали между собой перешептываться, бросая разные по степени ироничности взгляды в сторону Брахмы. Тот нахмурился.
— Чего встали? Процесс задерживаете, — рыкнул он, и все утихло.
Тот нахмурился.
— Чего встали? Процесс задерживаете, — рыкнул он, и все утихло.
После Рудры богов для проверки осталось около тридцати штук. Глядя на эту тающую процессию, Жомов хмурился все больше — а чему радоваться, если кандидатов во враги все меньше и меньше остается, — Попов облегченно вздыхал, рассчитывая успеть на ужин, и лишь один Рабинович радостно улыбался. Лориэль удивленно покосился на него, порхая в воздухе между кинологом и Брахмой.
— Сеня, ты чему радуешься? — поинтересовался он. — Теория-то твоя по швам трещит. Никто из оставшегося сброда даже глиняный кувшин без помощи слуг не разрушит. Они и богами-то считаются только для массовки.
