Впрочем, ни один из монстров о злоумышлении против моих коллег и не думал! Ровным строем уродцы неслись вперед, причем с такой скоростью, что Дакша еле поспевал за ними. Я изредка поглядывал на сонное царство у него на спине, опасаясь, как бы кто вниз не свалился, но там все было нормально, и, глядя на спящих, я тоже начинал зевать так, что казалось, пасть сейчас порвется. Пришлось себя кусать то за одну лапу, то за другую, и от этого со стороны могло показаться, будто я жутко мучаюсь от блох, но на меня никто не смотрел, и я мог позволить себе такие недопустимые для благородного пса вольности.
Долго страдать мне не пришлось. Путь от города до небольшого рыбачьего поселка на море мы преодолели часа за полтора, и тут началось самое интересное. Демоны, распугав своим видом рыбаков, бросились прямо в воду и… спокойно направились дальше по ее поверхности, даже не замочив ног. То есть тех клубов дыма, что заменял упомянутые конечности. Я несказанно удивился этому факту и застыл у воды, не зная, что делать дальше. Дакша тоже. И когда я уже собрался лаем разбудить хозяина, слон протрубил, взывая к демонам.
— Извините, но я не пароход, — заявил он. — Плавать я, конечно, могу. Но если иного способа добраться до пещер нет, я лучше подожду на берегу, хотя такая мысль мне и не нравится.
От трубного вопля Дакши и его речи мои менты проснулись и удивленно уставились на происходящее. Демоны же сначала затормозили, а затем, посовещавшись, вернулись назад. И не успели мои сослуживцы даже рта раскрыть, как монстры всей толпой приподняли Дакшу и устремились вперед, в море. Один из них попытался взять на руки и меня. Поначалу я воспротивился, но затем решил, что лучше ехать на руках чудовища, чем пытаться преодолеть море вплавь. Однако Сеня отобрал меня у демона и посадил рядом с собой, под балдахин.
Вот уж не знаю, всегда ли монстры обладали такой скоростью или нестись, как взбесившиеся скутера, они могли только по воде, но ход развили изрядный. Ветер свистел у меня в ушах, рябь на изумрудного цвета волнах сливалась в сплошные полосы, а едва различимые облака на горизонте стали быстро увеличиваться в размерах и менять очертания, пока наконец не превратились в огромную гору, вершина которой скрывалась за сплошной пеленой туч.
— Ну вот, мы и приехали, — проговорил Ушанасу, когда его подданные опустили слона на каменистый отлогий берег. — Тут мы и живем.
— Оч-чень хорошо, — констатировал мой хозяин. — И где же пещера?
— А смертным туда нельзя, — заявил один из монстров. Жомов показал кулак, а Рабинович с Поповым — дубинки. Монстр тут же спрятался за спины своих соплеменников.
— Ладно. Что же с вами поделаешь? Вы же слово теперь знаете, — вздохнул Ушинасу и повернулся к скале. — Сезам, откройся!
Ничего не произошло.
— Шеф, это же из другой сказки, — осторожно поправил своего начальника один из демонов. Ушинасу хлопнул себя ладонью по лбу.
— Тьфу ты! Что-то с памятью моей стало… — расстроился он.
— А ты по широкому пройдись полю, — посоветовал ему мой хозяин.
— Зачем? — удивился демон.
— Поумнеешь, — съязвил Рабинович.
— Да? Тогда я пошел, — заявил Ушинасу и развернулся обратно, в сторону водной глади.
— Куда?! Назад! — рявкнули на него мои менты в три глотки. — Открывай ворота.
— Как скажете, — вздохнул демон, расстроенный потерянным шансом поумнеть, и повернулся к горе. — Скажите, здесь продается славянский шкаф?
— Нет, этажом выше! — ответила гора и распахнула огромную пасть. — Чего так долго? Я уже волноваться начала.
— Да так. Дела задержали, — ответил Ушинасу и сделал широкий жест. — Прошу в наше скромное жилище.
Скромное, ни кота себе! Если это — скромное жилище, то тогда я — министр внутренних дел. Хотя, может быть, в будущем, когда люди наконец научатся понимать… Впрочем, это лишь мечты, и к рассказываемой мной истории они отношения никакого не имеют. Кстати, по этому поводу я вспомнил один забавный случай, который произошел у нас в отделе месяцев пять назад.
У нашего старшего дежурного Матрешкина был день рождения. Этот скупердяй, конечно, проставился по такому случаю, но выпивки принес так мало, что на всех ее не хватило.
Этот скупердяй, конечно, проставился по такому случаю, но выпивки принес так мало, что на всех ее не хватило. Даже и тем, кому хватило, досталось лишь по глотку водки. Ценных подарков Матрешкину, правда, никто и не собирался преподносить — мой Сеня, например, дежурному коробку скрепок подарил, а Андрюша Попов расщедрился на ластик и два конверта без марок, — но это же не значит, что тот весь отдел выпивкой не должен был обеспечить?! Вот все и расстроились жутко, кляня дежурного на все лады.
Моя троица тоже не была исключением. Правда, выпить от матрешкинских щедрот им удалось, может быть, больше, чем другим, да и потом, еще в участке, Жомов достал откуда-то поллитра. Но этого было, естественно, мало. У моих ментов случилось то, что люди называют недогоном, хотя я и не видел, чтобы они вообще по участку за кем-то гонялись.
В общем, после этого недогона вся троица в спешном порядке отправилась в ближайший кабак. Не в лучшем настроении, естественно. По дороге ругали скупердяя Матрешкина и выдумывали всякие пакости для него. В кафе настроение моих друзей немного улучшилось, когда сам хозяин заведения выделил им бутылку «Столичной» за свой счет, а затем снова ухудшилось, потому как молодежь за одним из столиков вела себя чрезвычайно шумно. Жомов отправился поучить юнцов уму-разуму и застыл — со студентами пил наш президент. Лично!
То есть это поначалу омоновец его за президента принял, а потом выяснилось, что это просто двойник — молодой парень, учившийся на последнем курсе юридического университета. Вот тут моему Сене и пришла в голову отличная мысль. Он решил разыграть Матрешкина и, не откладывая все в долгий ящик, приступил к осуществлению своего плана.
Представьте… Раннее утро, суета в отделе, дежурный мечется за стеклом «аквариума», и тут внутрь входит… Президент Российской Федерации в компании солидно одетых молодых людей, жутко смахивающих на телохранителей. Мой Сеня, естественно, ждал этого явления у дверей и что есть мочи заорал: «Отделение, смирно!» Все застыли, Матрешкин вытаращил глаза, открыл рот, а затем бросился навстречу главе государства. — Господин президент, разрешите доложить, — отчеканил он, заметно трясясь. — Старший дежурный отдела капитан Матрешкин. Во вверенном мне подразделении за прошедшую ночь происшествий не случилось. По нашему участку за ночь зарегистрировано две кражи, одно изнасилование и пять случаев мелкого хулиганства.
— Так мало? Великолепно, — обрадовался президент и пожал руку Матрешкину, едва не лишившемуся чувств от такой чести. — За то, что допустили две кражи и одно изнасилование, объявляю выговор всему отделу, — заявил руководитель страны. — Ну а за пять случаев мелкого хулиганства лично вы, господин капитан, должны быть награждены. Дайте мне бланк приказа.
Президент повернулся к телохранителям. Те выполнили просьбу. Глава государства что-то написал на листе, быстрым росчерком поставил свою подпись и протянул бумагу Матрешкину. Тот несмело взял ее и принялся читать. А президент во всеуслышание заявил:
