— А кто же тогда? — поинтересовался Попов.
— А хрен его знает, того-сего, — пожал плечами демон. — Может быть, будда. А может, кто и повыше.
— И кто же, интересно знать? — Мой хозяин нездорового скепсиса, как всегда, не терял.
— Может быть, это карма! — почти шепотом выдохнул монстр.
— А если бог свою сущность изменил? — поинтересовался Лориэль. Мы все удивленно уставились на него, а эльф пояснил: — Если бог встает на путь разрушения, он теряет свое первоначальное назначение, внутреннюю сущность и становится иным существом. Так, например, с Ганешей произошло.
— Ну-у, если так вопрос поставить, того-сего, то, пожалуй, это мог быть и бог, — перебил его асур. — Только вы на это особо не рассчитывайте. Сейчас все боги измельчали.
— Вот спасибо вам за помощь, — фыркнул мой хозяин. — Значит, по-вашему, тот, кого мы ищем, мог быть богом, мог и не быть им. Он же имеет шанс оказаться буддой или, боже упаси, самой кармой, которую никто и никогда не видел. Так прикажете вас понимать?
— Ага, — кивнул головой или тем, что ее заменяет (брр!!!), асур. — Ну так что? Из подземелий вас выводить?
— Спасибо, сами как-нибудь выберемся, — отрезал Рабинович. — Вы свободны. И скажите корове, если ее, конечно, увидите, что еще раз ее встречу, за таких помощников рога точно поотшибаю.
— А коров трогать нельзя, того-сего, — заявил предводитель монстров. — Они священные.
— Бабушке своей это скажешь, — посоветовал мой хозяин, и демону пришлось смириться.
Асуры, по очереди изобразив какие-то странные движения, видимо, заменяющие им поклоны, безмолвно исчезли из пещеры, а в нашей компании разгорелась жаркая дискуссия. Спорили и орали все, исключая меня, естественно, но суть этих перепалок была одна — кто такой наш туманный бог?!
Первую коалицию составили между собой мой Сеня, Жомов и Ушинасу.
Они утверждали, что обращать внимание на слова асуров о том, что наш киднепер не может быть богом, не стоит. Сеня доказывал, что существо, вставшее на путь просветления, решившее стать бодхисатвой, зла нести не может. А вред людям приносят только боги или демоны, что по сути своей одно и то же. Жомов с ним соглашался по одной причине: ему приятнее было набить рожу богу, чем какому-то будде, про которого он и не слышал. Ушинасу же не спорил лишь потому, что слово начальства для него — закон. А омоновец и был самым главным начальником этого демона.
Лориэль с Поповым заняли другую позицию. Они соглашались, что будда не может нести зло в мир, но с теорией моего хозяина относительно богов не соглашались. Оба твердили, что этим миром правит карма и даже боги подвластны ей. Следовательно, именно карма и творит все неприятности, случившиеся и с моими коллегами после визита в этот мир, и с самим миром. Оба кричали, что все наши злодеяния предначертаны кармой и что именно эту неведомую тварь и следует искать. Мой Сеня, может быть, и согласился бы с данным утверждением, если бы оппоненты указали место, в котором карму следует искать. А поскольку те таковое назвать не могли, то Рабинович их утверждения даже в расчет принимать отказывался.
Но больше всех учудил Горыныч, оставшийся в полном одиночестве. Он заявил, что нашим противником может быть только будда и никто более. Дескать, только это существо может спастись от безначальной сансары, то бишь бесконечности перерождений, а значит, имеет огромную власть над миром, не уступающую влиянию кармы. Его подняли на смех, и поделом!
Ну посудите сами! Не знаю, как у вас с буддизмом, но у меня — не очень. Однако и мне известно, что эта религия меньше, чем любая другая, склонна к проповедованию насилия. Насколько мне помнится, будды учат людей созерцанию мира и гармонии с ним, а не разламыванию кирпичей руками и дроблению черепов пятками, хотя таковые искусства и преподаются в буддийских монастырях.
Было и еще одно «но», разбивавшее теорию Горыныча в пух и прах. Тот, кто поумнее, поправьте меня, если я ошибусь. В буддизме есть три течения: хинаяна, махаяна и ваджраяна, которые означают название каких-то повозок. Не спрашивайте, не знаю, почему это так! Но в этих течениях о буддах говорится по-разному. Хинаяна утверждает, что их всего двадцать четыре штуки, махаяна говорит, что будд может быть бесконечное множество и жить они могут в любых мирах, а про ваджраяну я совсем молчу. Боюсь, это течение скажет, что буддой может стать любой. Даже я! Хотя чем я не Будда? Могу даже занять соответствующую позу…
Впрочем, я отвлекся. Все, что я сказал выше, наводит на один вывод: боги у всех одни, а самих будд может быть целая стая. И каким образом, скажите мне, это стадо стремящихся к самосовершенству людей породит эдакого Аттилу, желающего разрушить мир и имеющего для этого достаточно силы?.. Верите, что такое возможно?.. Ну и Полкан с вами! Если вы настолько наивны, можете дальше не читать. Лично я предпочитаю согласиться с моим хозяином в том, что асуров подчинил себе переродившийся бог. Предложение Лориэля тоже выглядит заманчиво, но если карму до сих пор никто не видел, как ее мы отыщем? Пусть уж эта карма своими делами занимается, а мы с мятежным богом сами разберемся. Благо не привыкать уже. Вон прошлый раз и с Уицилопочтли справились. А он не слабее всяких Брахм будет!..
В общем, стоило нашему трехглавому малолетнему магу-недоучке высказать свое мнение, как две другие коалиции временно объединились. Все члены нашей команды накинулись на теорию Ахтармерза с такой яростью в намерениях и аргументами на языках, что в считаные секунды разбили ее в пух и прах. Горыныч жутко обиделся и, по своей натуре, принялся раздуваться, грозя в ближайшее время переплюнуть размерами Дакшу.
— Ты что же, хочешь до конца жизни в этой пещере просидеть? — увидев катастрофический рост Ахтармерза, поинтересовался мой Сеня.
— Ты что же, хочешь до конца жизни в этой пещере просидеть? — увидев катастрофический рост Ахтармерза, поинтересовался мой Сеня. Горыныч тут же немного сдулся.
— Это почему? — поинтересовался он.
— Да потому! — рявкнул Рабинович. — В коридор ты не пролезешь, а Лориэль из подземелья нас переносить в иной мир не рискует. Боится, что настройка координат собьется. — Сеня посмотрел на эльфа. — Так ведь?
— Нет, — ехидно отрезал тот. — Просто боюсь такую махину наружу вытаскивать. Все боги разбегутся, и кого мы тогда ловить будем?
— Карму поймаем. — В язвительности мой Сеня даже своей любимой тете Соне не уступит. — Она как раз на крупную наживку всегда берет!..
Кстати, о тете Соне! Я вам уже, по-моему, говорил, что они с дядей Изей — единственные близкие родственники моего хозяина. Живут в Одессе, и хотя слышу я о них часто, видел только один раз. Года четыре назад, когда я еще совсем малолетним щенком был, они к нам в гости приезжали. И то, как я понял, только по одной причине — кто-то там, в Одессе, сказал Сениным родственничкам, что у нас колбаса жутко дорогая. Вот они из Одессы пару мешков этой самой колбасы и привезли на продажу. Миллионов, конечно, не заработали, но хоть проезд окупили. Хотя тете Соне этого было мало.
Так вот, исключительно из предусмотрительности, дабы мой Рабинович куда-нибудь не смылся, тетя Соня с дядей Изей телеграмму о своем визите давать нам не стали. Свалились как снег на голову и почти сутки сидели у закрытых дверей. Мы с Сеней дежурили, а тетя Соня тратить деньги на гостиницу не собиралась!
