— Но не сегодня, — отрезал мой Сеня. — Мы не боги, а потому устаем. К тому же нам нужно переварить полученную информацию и решить, что с ней делать. Сегодня мы берем выходной, а завтра начнем трудиться с новой силой.
— Да как вы можете отдыхать, когда… — попробовал было возмутиться Вишну, но Рабинович оборвал его.
— Я все сказал! — отрезал он. — А если кому наши поступки, нравы и обычаи не нравятся, может потребовать нашего увольнения, как я уже говорил Брахме. Или вы нам не мешаете делать то, что мы считаем нужным, или катитесь вы все к кузькиной матери! Надоели нам уже ваши проблемы и интриги.
— Ну, не надо так горячиться, — миролюбиво проговорил Шива. — Я хоть вас и не нанимал, но готов внести часть вашего гонорара. Брахма прав. Я хоть и бог-разрушитель, но предпочту править этим миром, чем разрушить его до основания, а затем пытаться что-то создать. Хотя, — хитро прищурился он, — пару-тройку из существующих миров я все-таки когда-нибудь разрушу.
— Ну, это еще Ганеша надвое сказал, — усмехнулся Вишну.
— Спорить идите в сад, — отрезал мой хозяин и посмотрел на Брахму. — Прикажи, чтобы кто-нибудь показал нам наши комнаты и приготовил ванны. Как я понимаю, бань у вас тут нет.
— А что такое баня? — поинтересовалась Сарасвати.
— Когда-нибудь я тебе это покажу, — ухмыльнулся мой хозяин, и богиня потупила взор, явно поняв по интонации, что Рабинович имеет в виду какую-то пошлость.
Подозрительно посмотрев на обоих, Брахма что-то пробормотал себе под нос, а затем позвал элементалей воздуха и отдал им необходимые распоряжения. И через пару минут мы уже наслаждались тишиной и покоем, а Сеня первым залез в ванную мыться.
И через пару минут мы уже наслаждались тишиной и покоем, а Сеня первым залез в ванную мыться.
Глава 2
Зачем вы, девушки, красивых любите?
Квазимодо
Российским милиционерам действительно жутко надоела Индия с ее интригами и путаницей богов. Они устали спасать миры вместо обещанного отдыха и замучились искать злодеев гитлеровского масштаба вместо поиска нормальных воров, насильников и убийц. Никто из троих, отправившись в комнату, выделенную им Брахмой, даже и думать не желал о том, чем они будут вынуждены заниматься в ближайшее время. Лориэль попытался заставить ментов говорить об этих делах, но на него наорали, пообещав прихлопнуть чем потяжелее, и настырный эльф вынужден был заткнуться. Исключительно из уважения к мнению товарищей, а не из чувства самосохранения!
Ванна была единственной и каменной, больше напоминавшей поилку для скота, чем она, может быть, на самом-то деле и была, чем приспособление для избавления от грязи. Рабинович воспользовался ею первым, а к тому моменту, когда помылись все — эльфу для купания хватило и большой миски, — Вирупакша дважды заглядывал в их комнаты, спрашивая, не нужно ли чего еще. Его дважды выгоняли. А когда он приперся в третий раз, Сеня потребовал доставить к ним Горыныча.
— Может быть, и слона вашего сюда привести? — съязвил божок и за свое остроумие едва не получил берцем по носу — к счастью, успел дверь вовремя захлопнуть.
Вернулся Вирупакша минут через десять, неся Горыныча на руках. Оба оживленно беседовали. Точнее, Ахтармерз расписывал прелести своего мира, а член клана Чатурмахараджи внимательно его слушал. Вместе с ними пришел и Ушинасу.
Демон испуганно озирался по сторонам и постоянно спрашивал, не рассердится ли Брахма на то, что посторонний демон ходит по его дому.
— Я не понял, ты кого боишься, его или меня? — оторопел Жомов.
— Тебя, товарищ командир, — отрапортовал демон. — Но и его тоже!
— Ну и дурак, — обиделся омоновец и заставил Ушинасу двести раз отжиматься от пола.
Если с первой сотней отжиманий демон справился довольно легко и быстро, то вторую одолеть так и не смог. Выдохся где-то на сто пятьдесят четвертом или сто пятьдесят пятом разе. За это он удостоился от Жомова эпитета «слабак» и был отправлен бегать пятьсот кругов вокруг забора, ограждавшего дворец Брахмы. Ушинасу тут же умчался туда, ужасно обрадованный тем, что пусть и не будет поближе к кухне, но зато окажется подальше от начальства, выполнив хоть одну заповедь счастливой солдатской жизни.
— Что-нибудь еще хотите? — снова сунул нос в комнату Вирупакша, стоило только демону скрыться с глаз долой.
— Пошел вон, — приказал Рабинович.
— Жрать тащи! — скомандовал вечно голодный Попов.
— И выпить. Вина! — дополнил омоновец почти без надежды в голосе. Однако, к всеобщему удивлению, Сеня возражать по этому пункту обслуживания не стал.
Рабинович и сам хотел напиться, чтобы хоть на вечер забыть о том, что снова надо кого-то искать, усмирять и наказывать, дабы спасти этот мир и самим не сгинуть. Не вышло! То есть напиться-то менты напились, но вот забыть о том, где они и что их ждет дальше, никак не могли.
Первые признаки того, что доблестные российские милиционеры несколько злоупотребили алкоголем, появились ближе к полуночи. Сначала из комнаты ментов долетели до дворцовой прислуги звуки песни, а через некоторое время добрались до упомянутых слуг Брахмы и сами менты. То есть поначалу они собрались идти в кабак, по девкам и бить морды, но тут же выяснилось, что кабаков в окрестностях дворца нет. Девки есть, но поскольку все они принадлежат к роду элементалей воздуха, то для российских ментов по прямому назначению не пригодны.
Осталось только бить морды, что Ваня и сделал, надавав по шее двум демонам из дворцовой стражи.
Попову с Рабиновичем подобное мордобитие быстро наскучило, и они вернулись в свою комнату, а Ваня решил припомнить все старые обиды элементалям земли, охранявшим вход во дворец. Конечно, вероятность успеха омоновца в этом предприятии была ничтожно мала, и быть бы Ване битым, но в дело вмешался Брахма. Услышав шум во дворе, он появился на балконе и приказал элементалям земли бежать куда подальше. Те распоряжение выполнили и от омоновца удрали. Пару месяцев их пытались искать по окрестностям, затем плюнули на это дело, решив поставить на пропавших элементалях крест. Но они, обогнув Землю, вернулись обратно и пали в ноги Брахме, умоляя его простить их за то, что не смогли выполнить приказание «сбежать куда подальше». Впрочем, это совсем другая история…
Жомов за стражами, естественно, никуда не побежал, да и желание драться у него пропало. Он вернулся назад, выпил остатки вина и завалился спать. А утром вся доблестная троица болела с похмелья, и если бы не Рабинович, кто знает, до какой бы степени наопохмелялся Жомов. Сеня же разрешил друзьям выпить по кубку вина утром, за завтраком, а когда Ваня потянулся за добавкой, вышвырнул кувшин в окно.
— Дурак, что ли, такими вещами разбрасываться? — удивился омоновец, облизывая губы, и тут за окном вырос элементаль воздуха, державший в руках утраченный навеки кувшин.
— Это не у вас упало? — поинтересовался он, но, прежде чем Жомов протянул вперед руки, Рабинович заорал:
— Пошел вон, скотина, и больше на глаза мне не показывайся.
Элементаль скрылся, омоновец горестно вздохнул, осознав, что добавки к алкогольному рациону не предвидится, а Рабинович успокоился. Он кое-как проглотил несколько кусков, с отвращением глядя, как уплетает пищу Андрюша Попов, ни при каких обстоятельствах не терявший аппетита. Жомов тоже едва поковырялся в еде и жалобно вздохнул, взывая к человеколюбию Рабиновича. Но такового в наличии не оказалось.
