А уж о прочем можно было только мечтать. После первых дней слабости в Валере проснулся изголодавшийся по любви мужчина, и в доме шла нескончаемая битва, если судить по женским стонам, ничуть не уступавшая недавнему морскому сражению.
В промежутках Валеру навещали коллеги. Свои соплеменники, нынешние соплаватели, флибустьеры с других кораблей, местные дельцы. В последних говорил инстинкт, свойственный профессии: Валера стал достаточно богатым, и щедрость, с которой он был готов идти навстречу капризам своей подруги, делала из него весьма выгодного клиента для всевозможных торговцев.
Главное же — это состояние покоя, когда никаких проблем нет и в ближайшее время не намечается. С навещающими друзьями о делах не говорили. Разве что вспоминали прошлое. Не то, которое осталось в будущем, а недавнее, с боями и походами.
Это напоминало возвращение из рейса в тех, своих временах. Дела сдавались в контору, а после этого начинался беззаботный отдых. До тех пор, пока родное пароходство не посылало на медкомиссию или какие-нибудь многочисленные курсы по усовершенствованию. Здесь же ни комиссий, ни курсов не могло быть по определению, вызовов в контору тоже, поэтому даже с этой стороны никаких осложнений не было.
Состояние своеобразной эйфории длилось долго, не меньше двух недель. А потом неожиданно пришла тоска. Вроде бы все осталось по-прежнему, любовь Женевьевы, мерное течение жизни, даже хромота, но душа захотела чего-нибудь другого. Мерно раскачивающейся палубы под ногами, развевающегося флага над головой, ежедневного риска…
Валера даже удивился самому себе. Вроде бы никогда не был любителем острых ощущений, морю предпочитал домашний покой, о схватках не думал и не мечтал, хотя давно уже не содрогался от свиста пуль и картечи. Как ни странно, привык. Но грустить по такой странной привычке…
Первым следствием тоски явился разговор с Биллом. Пришедшего боцмана Ярцев с огромным интересом расспрашивал, в каком состоянии находится фрегат, насколько быстро продвигается ремонт, когда намечается провести килевание.
Под разговоры распили пару бутылок вина, и боцман удалился гораздо более довольным, чем заявился сюда. Ведь когда человек спрашивает о таком, это лучший признак скорого выздоровления. И физического, и духовного.
А на следующий день ближе к полудню дела сами пришли к шкиперу «Вепря».
— Опять к тебе, — в голосе Женевьевы не было ни тени упрека или недовольства.
Еще один плюс в пользу женщины.
Еще один плюс в пользу женщины. Оставшаяся далеко во времени и пространстве жена Валеры не любила незапланированных визитов приятелей. Принимала по необходимости радушно, а потом выговаривала, словно Валера сам приглашал кого-то в гости.
Женевьева была другой. Она с рождения знала, что у мужчины должны быть друзья и дела с этими друзьями. Не будет дел — не будет денег. А без денег какое же счастье?
К некоторому изумлению Валеры, пришедшие оказались не соплавателями, а коллегами. Четверо мужчин были капитанами тех самых флибустьерских бригантин, которые с самого начала сражения мужественно присоединились к фрегатам Жерве.
— Мы ожидали увидеть здесь Командора Санглиера, — проговорил один из них, когда мужчины обменялись полагающимися в подобных случаях словами и сели за выставленное хозяйкой вино.
Командор являлся к своему штурману каждый день. Приносил гостинцы, шутил, расспрашивал о здоровье.
— Еще не приходил. Простите, у вас какое-то дело? — поинтересовался Валера.
Случай с Коршуном еще был жив в памяти, однако не подозревать же из-за такого каждого явившегося флибустьера!
— Да. Мы хотели бы совместно напасть на один из испанских городов, — ответил тот же пират, которого остальные из-за роста звали Длинным Пьером.
Его спутники согласно кивнули.
— На какой? — уточнил Ярцев.
— Вот это мы и хотели обсудить, — пожал плечами Пьер.
— У нас не хватит сил на серьезный рейд, но вместе с вами мы сможем захватить половину испанской Вест-Индии. Одно имя Командора Санглиера гарантирует удачу в самом дерзком предприятии. Надо же наказать испанцев за нападение! — поддержал компаньона стройный и элегантный Монбрен.
Как ни странно, Ярцев был полностью согласен с последним утверждением. Не иначе, сказалась школа Командора с его стремлением заплатить по всем накопившимся счетам.
Полученная рана перестала казаться чем-то страшным и даже вызывала прилив своеобразной гордости. Мол, ранен — значит, был в самом пекле боя.
— Мы понесли потери, — напомнил Ярцев.
— И уже восстановили их, — добавил Пьер.
В Пор-де-Пэ трудно было сохранить тайну. Моряки могли наняться на любой корабль, если их соглашались на него взять. При этом большинство флибустьеров были более-менее знакомы между собой и, разумеется, оповещали друзей-приятелей о перемене своего положения.
К популярным капитанам люди шли толпой, а на данном этапе Санглиер был не просто популярен, а легендарен среди суровых бродяг моря. Конечно, при таком раскладе не составило труда набрать новых моряков взамен погибших, да и раненые большей частью выздоравливали и собирались вернуться на прежнее место.
— Но «Вепрь» еще в ремонте, — нашел новое возражение Валера.
В этом была доля истины. Фрегату досталось изрядно. Большую часть работ на нем, правда, выполнили, но комиссия из Командора, Сорокина, Гранье, Билла и плотника считала, что перед серьезным походом надо бы поменять часть обшивки и пару погнутых шпангоутов. В море-то заниматься серьезным ремонтом будет поздно. Сейчас — не доходили руки. В том смысле, что все были заняты непрерывными праздниками по случаю победы и гулянками с целью облегчения карманов.
— Никто не говорит о немедленном выходе. Нам тоже надо кое-что сделать. — Пьер прекрасно видел, что Ярцев возражает исключительно для порядка.
Нам тоже надо кое-что сделать. — Пьер прекрасно видел, что Ярцев возражает исключительно для порядка.
— Я не вправе решать такие вопросы, — наконец выдал подлинную причину возражений Валера.
— Мы пришли сюда в поисках Командора, — улыбнулся Монбрен.
Улыбка была подчеркнута элегантным жестом руки.
— Вычислили же, где искать! — голос Кабанова раздался от порога.
Появление Командора было встречено искренней радостью. Многие завидовали стремительной карьере новичка в пиратском деле, но даже самые завистливые не могли не отдать Санглиеру должное. Люди дела поневоле вынуждены ценить чужое умение, пусть оно и превышает собственные способности.
Пришедшие капитаны таланты Командора ценили, а вот завидовали способному коллеге или нет, сказать было трудно. По крайней мере, внешне не демонстрировали.
— О чем речь? — поинтересовался Кабанов, когда все приветствия прозвучали и бокалы временно опустели.
Ему повторили предложение о совместных действиях и затихли в ожидании ответа.
— Заманчиво, — невозмутимо кивнул Командор и коснулся свежего шрама на щеке.
— Недели через две мы полностью восстановим захваченный фрегат. Плюс наши четыре бригантины. И у вас… — продолжать Пьер не стал.
Галион и фрегат по праву добычи перешли к флотилии Командора, однако последний еще сам не решил, то ли продать их, то ли оставить себе. Вернее, в галионе флибустьеры не нуждались в любом случае. При всей своей мощи эти большие корабли не обладали маневренностью, да и по скорости уступали тем же фрегатам. На таком не каждую добычу догонишь. Не держать же корабль из-за одного престижа!
