Хотелось бы, чтобы рядом находился Сорокин или Ширяев, но первый из них с четырьмя флибустьерами должен был нейтрализовать находившихся в городе вояк, второй, тоже с четверкой матросов, — перекрыть выход из Бриджтауна. Остальные моряки небольшими группами действовали по всей территории, и кроме двоих спутников у меня под рукой не было никого.
Небо на востоке начинало светлеть. Медлить было нельзя.
— С богом, ребята! — шепнул я и шагнул в дом.
Нет, все-таки служба тут поставлена безобразно! И вроде места беспокойные, непрерывная война, контингент людей такой, что не в каждой зоне встретится, а ведут себя настолько безалаберно, словно где-нибудь на безлюдном Памире.
Лишь раз из боковой двери выглянул какой-то слуга. Дверь была почти вплотную ко мне, слуга, соответственно, тоже. Я даже не воспользовался ножом. Просто двинул чересчур усердного бедолагу, чтобы он с полчасика повалялся в отключке, и продолжил свое движение по анфиладе пустых комнат.
Еще один слуга попался в передней, куда выходила спальня губернатора. Его я тоже просто послал в глубокий нокаут, а затем российским хамом без стука и предупреждения ввалился к местному начальству.
Первые проблески рассвета едва освещали большую комнату с огромной кроватью посередине. Чуть темнели две головы на подушках. Мне не было дела до нравственности губернатора, и выяснять, с женой он спит или с любовницей, я не собирался.
— Доброе утро! — Молчать показалось мне невежливым, трясти бедолагу в присутствии неведомой дамы — тем паче.
— А!.. — встрепенулась одна из голов.
— Доброе утро! — повторил я чуть погромче. — Прошу извинить за вторжение, но дело не терпит отлагательств.
— Что? — Первым проснулся мужчина. Голос у него хриплый, заспанный. Его владелец явно никак не может въехать в ситуацию.
— Бриджтаун захвачен пиратами, — сообщаю ему, чтобы побыстрее привести в чувство.
— Какими? Откуда? — И вдогонку: — Кто вы?
— Предводитель.
— Какой предводитель?
Все-таки для губернатора отдаленной колонии он мог бы соображать чуточку лучше.
— Предводитель пиратов.
— Что?!
Мужчина резко принял сидячее положение.
Манеры у него! Разве можно изъясняться одними вопросами?
Женщина рядом вскрикнула и тоже села. Не забыв при этом натянуть на себя одеяло.
Может быть, следовало помахать для приличия шляпой, но я решил, что будет много чести.
— Бриджтаун захвачен. Вы тоже.
— Бриджтаун захвачен. Вы тоже. Но мы можем договориться, — терпеливо повторил я. — И не надо никого звать. Не помогут.
Однако женский вскрик был кем-то услышан. Я все-таки не зачищал дом полностью, не видел в том смысла.
Дверь резко открылась, и на пороге объявился полуодетый мужчина. В левой руке он держал подсвечник с зажженными свечами, в правой — пистолет.
Я аккуратно двинул вошедшего в челюсть, успел подхватить подсвечник и поставил его на оказавшийся поблизости столик.
Губернаторша вскрикнула еще раз.
— Скоро очнется, — успокоил я женщину, подбирая выпавший из рук слуги пистолет.
При свете свечей я наконец-то смог разглядеть своих пленников. Губернатор оказался мужчиной средних лет, довольно полноватым, хотя его полнота не шла ни в какое сравнение с полнотой его подруги. Но если женщина выглядела откровенно испуганной, то повелитель Бриджтауна уже приходил в себя. Его взгляд то и дело устремлялся к стене, где на фоне ковра висели шпаги. Очевидно, губернатор решал, что лучше: попытаться расправиться со мной или, не рискуя понапрасну, выслушать мои предложения.
— Не советую, — предупредил я, поигрывая пистолетом.
— Что?
Ну сколько можно задавать вопросы?
— Не советую хвататься за оружие.
— Я и не собирался… — несколько смущенно поведал губернатор.
По-моему, это была его первая фраза без вопросительной интонации.
— На всякий случай, — пояснил я. — Побеседуем?
— Надеюсь, вы позволите мне одеться?
— Разумеется.
Губернатор попробовал протянуть время. Вначале он делал вид, будто стесняется меня, потом перестал обращать на это внимание, но шевелился так, что даже ленивец выглядел по сравнению с ним чудом быстроты.
— Поторопитесь, сэр. Скоро светает. Пираты — народ буйный. Могут полгорода спалить.
Рассвет за окном был по-южному стремительным. Вроде совсем недавно забрезжило, а вот теперь утро уже вступало в полную силу.
И одновременно со светом раздались первые выстрелы. Они послужили невольным сигналом. Очевидно, жители стали выбегать из домов, желая узнать о происходящем. Кто-то из наиболее ретивых не забыл при этом прихватить с собой ствол, и в городе вспыхнули разрозненные схватки.
В одном месте загрохотало почаще и побольше, и немедленно в ответ грянул форт. Жалобно звякнули стекла, с улиц донеслись чьи-то крики, зато ружейные выстрелы немедленно пошли на убыль.
— Ах, да. Забыл вам сообщить, что форт тоже захвачен, — заметил я губернатору. — Поэтому одевайтесь быстрее. Мои орлы горят желанием сровнять Бриджтаун с землей. Как перед тем сровняли Порт-Ройал с морем.
Последнее я сказал для большего эффекта и, как ни странно, достиг цели. Лицо губернатора стало жалким, а руки затряслись, будто он накануне изрядно приложился к горячительным напиткам.
— Так это вы… — внезапно севшим голосом пробормотал он.
На полу зашевелился оглушенный слуга, сделал попытку привстать, и пришлось ударом ноги вернуть его к прежнему безмятежному состоянию.
— Командор Санглиер, — представился я с небольшим поклоном.
Называть свою подлинную фамилию не хотелось. Раз уж ее перевели на французский, то пусть она в здешних местах так и звучит.
Раз уж ее перевели на французский, то пусть она в здешних местах так и звучит. Мне же еще в Россию возвращаться!
Если в глазах губернатора застыл страх, то его молчаливая супруга, похоже, окаменела от ужаса.
Все-таки хорошая вещь — молва! Не знаю, как она тут перелетает над морем, а вот в неизбежных преувеличениях давно не вижу ничего странного.
— В отличие от Порт-Ройала у вас есть выбор. Сто тысяч песо выкупа или… та же судьба.
Страх на лице губернатора сменяется удивлением.
— Сто тысяч песо?
— Понимаю: Бриджтаун стоит дороже, — соглашаюсь с ним. — К сожалению, сегодня у меня нет времени. Поэтому обойдемся пока этой скромной суммой.
Мою речь прерывает выстрел, раздавшийся в самом губернаторском дворце, и практически без промедления — еще один.
Супружеская чета испуганно вздрагивает.
Мне тоже становится не по себе, но я старательно держу марку.
Через полминуты на пороге вырастает Аркаша. Вид у него взволнованный, в руке зажат пистолет.
— В меня стреляли! — по-русски сообщает он, едва не глотая слова.
— Попали? — интересуюсь я.
— Нет.
— А ты?
— Да. Я убил его! — чуточку нервно отвечает Аркадий.
— Вот и чудненько, — подвожу я итог. — Молодец!
— Но я убил!..
— А что еще было делать?
Ох, уж эти пассажиры! За плечами у них уже такое, что не у каждого спецназовца сыщешь, а порою продолжают переживать, словно девицы.
Губернатор напряженно вслушивается, пытаясь понять, на каком языке мы говорим. Смысл беседы, я думаю, понятен ему без переводчика.
— Сто тысяч песо мне надо до полудня, — я вновь перехожу на английский.
— Но это очень много…
— Я не торговец, а солдат. Это в ваших интересах.
С форта в подтверждение моих слов бухает орудие.
Интересно, в кого? Насколько я понимаю, сопротивление уже сломлено. Вернее, его и не было. Но выстрел звучит очень кстати, и я добавляю нарочито скучающим тоном:
