— Если земляные черви — не пища, зачем их убивать?
И тут вождь произнес целую речь, удивив Тревельяна по-настоящему.
— Мы — Люди! Я, Сломанный Меч — человек! — Он коснулся ладонью широкой груди. — На тебе шкура маа, а там — убитый нами бык, но бык и маа совсем не такие, как Люди. Земляные черви похожи на Людей, и это плохо, очень плохо. Должны быть только одни Люди! — Огромная пятерня снова стукнула о грудь. — Только одни, и всегда как всегда!
— Всегда как всегда, — повторил в изумлении Тревельян, не понимая значения сказанного. С этим нужно было разобраться. Растолкав охотников, он опустился на землю, отложил дубину и велел: — Принести мясо, хороший кусок. Будем есть и говорить, потом я уйти. Не к земляным червям, а туда, где высоко. — Он показал на горы.
Кусок ему притащили отменный, с бычьей ляжки. Обугленная плоть скрипела на зубах, но беседе это не мешало.
* * *
Поздним вечером, умытый и облаченный в свежий домашний хитон, Ивар сидел в трапезном зале полевого лагеря и жадно поглощал тушеные плоды шиншаллы в остром соусе. Трое его сотрапезников, расположившись на циновках поодаль друг от друга, ели с меньшим аппетитом; Второй Курс, биолог, можно сказать, совсем не ел, а только пил тинтахское и соки, которые подносили роботы. Беседа за едой не была у кни’лина дурным тоном, поэтому молчание длилось ровно столько, сколько пожелал Джеб Ро.
— Ты посетил тазинто, — произнес он, не глядя на Тревельяна.
Изящным движением токати подхватил плод, прожевал его и полюбопытствовал: — Должно быть, нелегкое испытание?
— Я хотел склонить их к миролюбию, но нам не удалось достичь консенсуса, — признался Ивар. — Зато теперь мне понятна суть их разногласий с терре.
— Это мы знаем, — резким лязгающим голосом молвил биолог. — Борьба дикарей за пищу и жизненное пространство. В привычных вам терминах — межвидовая конкуренция.
Тревельян оторвался от фарфоровой чаши с плодами и покачал головой.
— Боюсь, коллега, ситуация не так проста. Северный материк обширен, население его ничтожно, и дефицита охотничьих угодий нет. К тому же терре и тазинто занимают разные экологические ниши: первые — собиратели-вегетарианцы, вторые — охотники, преимущественно на крупную дичь. Конкуренция не исключается, но, скорее, среди племен тазинто. Они не любят чужаков. — Он погладил висок, на котором еще красовался шрам от удара камнем, и сообщил: — Причина неприязни тазинто к терре более глубока и носит, как мне кажется, более иррациональный характер, чем споры из-за жаркого и съедобных корешков.
Второй Курс отпил тинтахского и сморщился, будто глотнул кислятины. Лицо Иутина было непроницаемым; правда, есть он прекратил, что считалось знаком уважения к говорящему. Однако ни тот, ни другой не промолвили ни слова — ждали, что скажет Джеб Ро.
— Изложи свою гипотезу, и мы увидим, сколь велика цена утреннего дома, [19] — предложил координатор.
— Сомневаюсь, что дом утренний, — проскрежетал Второй Курс. — Мы провели тщательные исследования, не упустив ничего.
— Кроме концепции смерти, бытующей у тазинто, — возразил Тревельян. — Если использовать земные меры времени, почти такие же, как ваши, старость у них наступает после тридцати, но до предела в сорок лет никто не доживает. Обычная причина гибели — болезнь или рана, полученная на охоте. Ослабевших в силу преклонных лет они бросают, и те становятся добычей хищников. Таким образом, у них нет понятия естественной смерти от старости. Наблюдения за животными также не позволяют осознать бренность существования — наоборот, убеждают в том, что всякий зверь кончит жизнь в зубах другого зверя.
— Знакомая теория. — По лицу Джеба Ро скользнула ироническая усмешка. — Ты обнаружил ее в отчетах Найи Акра? Или побеседовал с Зендом Уна, нашим лингвистом?
Пора отбросить вежливость, решил Тревельян и, сняв с запястья браслет связи, положил его на циновку.
— Здесь запись интервью, которое дал мне вождь тазинто по имени Сломанный Меч. Можете ознакомиться, достойные коллеги. Что же до Найи Акра и Зенда Уна, то наблюдения их поверхностны, а результирующий вывод вообще отсутствует. — Заметив, как гневно дрогнули ноздри Джеба Ро, он поднял токар с соком, отпил глоток и продолжал: — Вот правильный вывод: тазинто уверены, что если бы не видимые и понятные им обстоятельства смерти, они существовали бы вечно или очень долго, сохраняя здоровье и силу. Были бы всегда такими, как всегда, сказал их вождь. Старость и физическое увядание им непонятны и кажутся чем-то вроде недуга, связанного с определенной причиной. Они знают, что у терре более долгая жизнь… это ведь так, Второй Курс?
Биолог неохотно кивнул.
— Так. Восемь-девять десятилетий, причем все, кто не попал под дубину тазинто, доживают до этого срока. Возрастные изменения почти не заметны… плотная шкура, сухая конституция, подвижность… вечернего и утреннего на первый взгляд не различишь.
— Это вполне понятно, — заметил Джеб Ро, бросив мстительный взгляд на Тревельяна. — У пожирателей плоти жизнь всегда короче. Если сравнить вас и нас…
— Не стоит, — сказал Ивар. — Ты мудр, ньюри, и понимаешь, что сравнение ведет к зависти, зависть — к обиде, обида — к вражде. Хватит той крови, что мы пустили друг другу три столетия назад.
— Храни, что имеешь, — раздался тихий голос Иутина, и это изречение из Книги Начала и Конца восстановило мир.
Джеб Ро изволил съесть еще один плод шиншаллы, после чего прочистил горло и вымолвил:
— Согласен, ньюри, что твои выводы неожиданны и любопытны. Но ты говорил о причине, определенной причине, с которой тазинто связывают старость. Она имеет отношение к терре?
— Да. Тазинто уже выделяют себя из животного мира. — Тревельян невольно улыбнулся, вспомнив пылкие речи вождя. — Они люди, а не быки, не хищные кошки, не черепахи, не водяные кабаны, и это видно всем и каждому — ведь эти твари не похожи на людей. А терре, земляные черви, похожи, и это очень плохо! Некто, распределяющий дары, может спутать их с тазинто и отдать червям предназначенное для настоящих людей… собственно, уже отдал, даровав долгую жизнь терре. Но если их уничтожить, этот некто не сделает больше ошибки — ведь останутся только одни люди, и будут они вечными и неизменными. В общем, коллеги, есть конкуренция, есть, только не за земли, стада и плоды, а за божью милость.
Маленький кибер приблизился к Джебу Ро, и тот отполз назад, позволив механизму забрать поднос с остатками еды. Похоже, координатор был заинтересован и даже возбужден — кожа, обтягивающая высокий череп, порозовела, ноздри трепетали, тонкие пальцы теребили край одеяния. Снова усевшись на пятки, выпрямив спину и расправив изящными складками хитон, он произнес:
— Некто, распределяющий дары… Йездан, вразуми меня! Так ты полагаешь, что у них уже сложилась идея божественного? Что их вера не просто первобытная магия, охотничьи обряды и ритуальные пляски у костра?
— Я не могу утверждать этого со всей определенностью, — сказал Тревельян. — Просмотрим запись, сделанную мной, обсудим со специалистами, психологом и лингвистом. Думаю, необходимы дальнейшие исследования. Не только мониторинг с помощью технических средств, но и прямой контакт с терре и тазинто.
