Коридор здесь раздваивался: изогнутый лабораторный шел по периметру станции к площадке отдыха землян, прямой проход тоже тянулся к ней — мимо лифтовых шахт, зала собраний, централи и запечатанного блока настройки излучателей. Оба коридора были пусты. Казалось, все спокойно, но Тревельян заметил блестящие потеки на стенах — там, где были камеры внутреннего наблюдения.
— Людей не видно, дед. А Мозг утверждает, что Ифта Кии, Вечерний и слуги в районе центра управления.
— Или в нем самом, — напомнил командор. — Возможно, Иуда их туда загнал и поджидает тебя за дверью.
— Есть еще зал собраний.
— Да. Больше спрятаться негде. Коридор просматривается из конца в конец. Проверим централь?
— Да, конечно. Выполняй.
Робот, по-прежнему держась у потолка, скользнул к дверям зала собраний и сообщил, что их свечение — слабое; значит, внутри никого нет. Следующая дверь, ведущая в центр управления, тоже была закрыта, но светилась ярко. Командор завис перед ней, приняв боевую позу: два щупальца вытянуты вперед, остальные растопырены веером.
— Плешаки здесь, дежурные или весь экипаж, — раздалось в браслете Тревельяна. — Скажи жестянке, пусть откроет. Если Иуда там, я его схвачу.
— Жди меня. Войдем вместе, — сказал Ивар и большими прыжками помчался по коридору. Промелькнули лифтовая шахта, затянутая желтоватой пленкой, двери зала собраний, и тут сзади послышался какой-то шорох. В воздухе зашелестело, и Тревельян похолодел, услышав знакомый звук лазерного разряда. Он метнулся в сторону, рухнул на пол, стремительно перекатился к стене. Синяя молния пронеслась вверху, едко пахнуло озоном, что-то грохнуло, будто с высоты свалилась тяжесть. Ивар подскочил, готовый к схватке или отступлению, еще не понимая, что выбрана другая цель. Взгляд его метнулся вдоль коридора, и ледяной комок под сердцем, всплыв к горлу, перехватил дыхание.
Робот, разрезанный пополам, валялся у дверей централи, дымясь и слабо подергивая щупальцами.
Желтая мембрана над шахтой лифта разошлась, и в ней, паря в зоне невесомости, повис Иутин с бластером в одной руке и парализатором в другой. Парализатор мощный, военного образца, отметил Тревельян, не сомневаясь, что импульс этой штуковины перекроет сечение коридора. Палец генетика лежал на спуске, и достать его, даже в коже, не было никакой возможности. Мгновенно просчитав варианты бегства и атаки, Ивар понял, что партия проиграна: нападешь — получишь импульс в лоб, побежишь — в затылок. В его воображении мелькнула грустная картина: недвижимый, сраженный парализатором, он распростерся на полу, а Иутин склоняется над ним, чтобы прикончить из бластера.
— Не приближайся ко мне, Ивар Тревельян, — спокойно произнес генетик. — Я помню, какая у тебя реакция, и знаю, как ты силен. Если не хочешь превратиться в бесчувственный кусок мяса, стой, где стоишь, и не делай резких движений. Лучше, во имя Йездана, вообще не шевелись!
— Но мы сегодня еще не виделись. Могу я тебя поприветствовать? — Тревельян присел, вытянул руки и с издевкой произнес: — Утренней радости тебе, Иутин! Утренней радости, друг, с которым я разделил одиночество! Или уже не друг?
Иутин забросил на спину тяжелый бластер, но парализатор в его руке не шелохнулся.
— Разве я не доказал свою дружбу, Ивар? Когда Найя Акра хотела расправиться с тобой, кто тебя выручил? Разве я не был с тобой в пещере дикарей, не стоял под копьями тазинто? Разве не давал тебе советов, не отвечал на вопросы? Разве…
Прерывая его, Ивар медленно поднял руку.
— Стоп. Были вопросы, на которые ты не захотел ответить.
— Какие же?
Тревельян покосился на робота. Его манипуляторы все еще трепетали — верный знак, что вазомоторика частично сохранилась, и значит, лазерный луч не повредил кристалл Советника. Однако гравидвигатель был разбит, так что надеяться на помощь с этой стороны было бы чистой фантазией. Взглядом он оценил расстояние до Иутина — метров двадцать, а то и больше, минимум четыре прыжка… Все-таки не достать!
В глазах генетика сверкнуло подозрение. Вцепившись в парализатор обеими руками, он приказал:
— Отойди подальше, Ивар! Встань у дверей, рядом с роботом! Ты не сделал мне ничего плохого, и я не хочу тебя убивать. Если ты погибнешь здесь, то не от моей руки.
— Это утешает, — пробормотал Тревельян, отступая к дверям центра управления. — Так вот, о вопросах… Ты не рассказал мне о планах Джеба Ро, в которые наверняка посвящен. Мне попались его материалы… все эти сцены насилий и зверств на Сайкате и древней Земле… К чему это? Сайкат — Сайкатом, а Земля — Землей… Что за нелепые аналогии!
Иутин усмехнулся.
— Нелепые для тебя, земного уроженца, но другие расы могут смотреть на эти аналогии иначе. К примеру, дроми, лльяно, хапторы… Они не слишком разбираются в земных реалиях, и Земля для них — грядущее Сайката, а Сайкат — предтеча Земли. Ясно, что это значит? Вы воевали с фаата, и вы их победили… Потом настал черед дроми, хапторов, кни’лина… Великий Йездан, вы разбили и сломили всех! Вам завидуют, вас опасаются, вас ненавидят и боятся… Сказано в Книге Сероокого: настоящее бросает тень перед собой, и все народы понимают, какое будущее затаилось в этой тени. Будущее, в котором Земля — гегемон Галактики, преемник даскинов! Такая мысль нравится не всем. Кланам ни и похарас не нравится точно, но без союзников они слабы. А чем привлечь к союзу? Самой сильной мотивацией является не выгода, не расовая гордость, не стремление к экспансии, а…
— …страх, — закончил Ивар.
А чем привлечь к союзу? Самой сильной мотивацией является не выгода, не расовая гордость, не стремление к экспансии, а…
— …страх, — закончил Ивар. — Я понимаю, Иутин. Ты тоже нас ненавидишь и боишься?
— Нет. Зинто с вами не воевали. Я ненавижу наши правящие кланы. Может быть… — Он глубоко втянул воздух, — может быть, если случится в Галактике великая война и власть их рухнет, кни’лина станут вашими друзьями. Не сейчас, не завтра, а через несколько веков, когда наш народ будет един, и позабудется о ни и похарас, зинто и валлс . Мне бы этого хотелось.
— Если так, зачем ты делаешь то, что делаешь? — спросил Тревельян. — Пусть Сероокий вразумит тебя! Зачем ты освободил Глубину и взялся за оружие? Зачем помогаешь этим сумасшедшим валлс ? Они погубят Сайкат и уничтожат всех свидетелей — меня, Вечернего, Шиара с братьями, Ифту Кии… Уверен, наша судьба постигнет и тебя. Сделай верный выбор, друг, надень скафандр и иди со мной! Ты зинто . Что тебя связывает с валлс ?
— Общая цель объединяет крепче родства, любви и долга, — промолвил Иутин. — Я очень сожалею, Ивар, но случилось так, что цели валлс и зинто совпадают. Причины разные, но мы желаем одного — чтобы эта миссия правящих кланов закончилась полной катастрофой. Чем страшнее, тем лучше! Пусть в вашей Федерации задумаются, стоит ли поддерживать ни и похарас и затевать проекты с ними. Пусть другие расы откажут им в доверии. Пусть гордость их станет прахом, и пусть проклянет их Йездан!
На миг лицо Иутина исказила ярость. Он не отступится, понял Ивар. Были у плешаков какие-то давние счеты друг с другом, древние обиды, которые нельзя простить, кровь, исторгнутая в мятежах и бунтах, противоречия, что зародились в эру катаклизмов и протянули в будущее хищные когти ненависти, оплели его паутиной вражды, засеяли плевелами мести. Все это было тайной их расы, чашей с ядом, из которой каждый клан отпил по глотку и отрыгнул в общий сосуд долю отравы. Теперь ее столько, подумал Тревельян, что хватит на невинных дикарей Сайката. И чем страшнее их судьба, тем лучше!
