Ей-богу, было в этом мире нечто, заставляющее людей меняться. Может, и есть у него шанс стать пусть не супер, но хоть каким-то героем.
Глава 16
Сравнительное изучение гадательных практик
На деревню они набрели как по заказу, когда всерьез повернуло на вечер. Непотревоженный лес поредел, словно капнули отбеливателем на сочно-зеленую ткань, и домишки явились, как новорожденные грибы после дождя. Собственно, они и напоминали грибы с массивными шляпками-крышами, почти скрывавшими невысокие стены. Двое путников остановились у кромки леса. Что за люди здесь живут, как отнесутся к чужакам, какой их ждет прием? Хорошо, если прогонят без затей, а могут ведь властям донести или бесхитростно пришить, польстившись на скарб. Голоса разделились. Алёна рвалась к людям, по собственным ее словам, на деле же помыться и выспаться под крышей, а не в окружении неведомых насекомых и зверей. Макар предпочел бы обойти поселение стороной. Благо ночь обещала быть теплой, воды и пищи хватало, и пополнить запас того и другого, надеялся он, ничего не стоит.
Судьбу пришлось доверить оракулу. Потревоженная мясорубка вздрогнула, захрипела и выплюнула облачко сизого пара, в котором сгрудились беспорядочной кучей буквы и обрывки слов на разных языках. То ли утратила чудесное умение, то ли попросту капризничала, утомленная путешествием. Если бы герцогини имели раструб на макушке, дырявый кругляш с фронта и рукоятку в спине, то герцогиня, которую дворник отчитал за оброненную бумажку, выглядела бы точь-в-точь как их железная прорицательница.
Макар не мог отделаться от ощущения, что мясорубка что-то знает, но почему-то молчит. Он пригляделся к ней внимательней. Да, она определенно что-то знала.
— Может, ей вопрос нужно задать?
Алена фыркнула:
— На площади разоткровенничалась без всяких вопросов.
Макар склонился над раструбом мясоприемника и почтительно вопросил:
— Скажи, пожалуйста, где наш преследователь?
— Да глупость все это. Какая-то железная дура…
Алёна осеклась. Железная дура тоже фыркнула, очень похоже, и выцедила цепочку слов в росчерках-завитушках: «Один ближе другого».
— Один ближе другого?
Выходит, врагов видимо-невидимо? Они растянулись, прочесывая лес, и авангард уже дышит им в затылок?
— Бежим, скорее!..
— Колдуете, чародеи?
Оба взвились, будто застигнутые врасплох заговорщики. На них со взрослой доброжелательностью взирала крохотная девочка в заношенном и нечистом платье.
— Э-э, деточка, — засуетилась Алёна, — давно ты здесь?
— А я все видела, — доверительно сообщила малышка. — Все-все, честно!
— Что ты, деточка, видела, мы ничего не делали! — фальшивым голосом пропела Алёна и постаралась заслонить Макара, скорчившегося над мясорубкой.
— Вот и нет, делали. Колдовали, про будущее загадывали, про нынешнее выспрашивали!
— Ничего мы не выспрашивали, что ты выдумываешь! Сказок начиталась?
Девочка удрученно вздохнула:
— Не. У меня была сказочка, про Сивейку-свинаря, но она замолкла что-то. А читательные книги дорогие больно, да не умею я читать-то. Со мной вам надо.
— Ничего подобного! С чего ты взяла? Ты нас, наверное, с кем-то перепутала. Удивительно приставучий ребенок. И куда только твоя мама смотрит!
— Да мамка теперь все больше в угол смотрит, — охотно разъяснила девочка. — А что туда смотреть — стена белая, и не висит на ней ничего. У меня над кроваткой картина висит очень красивая, из цветных лоскутков, бабушка еще шила, только я не помню. А она уткнется в стену и так сидит, а то плакать начнет. Даже в сома и человечка с закорючкой больше не заглядывает, а мы ведь и про вас оттуда узнали, да они после того совсем перестали показывать.
— Стой, погоди. — Замороченная Алёна беспомощно всплеснула руками. — Что ты болтаешь, какие сомы, какие закорючки, нам идти нужно!
— Совсем не умеешь с детьми разговаривать! — Макар кончил возиться с рюкзаком и отодвинул предводительницу в сторону. Сделал строгое лицо, пошевелил для внушительности бровями, а потом свел их к переносице. — Ты вот что, девочка, иди домой. Нам пора. А ты иди давай.
Девочка совершенно не устрашилась.
— Не, вам нельзя. Вам со мной нужно.
— Почему нельзя?
— Так ищут вас. — Дитя выразительно закатило глаза. — А то сами не знаете?
— Мы-то знаем, а вот ты откуда…
Девочка посмотрела на него с бесконечным терпением женщины, вынужденной жить в мире, где правит мужская дурь. Проговорила раздельно:
— От сома и человечка с закорючкой, — по-свойски ухватила Алёну за безвольно повисшую руку: — Бери, чародейка, свою прорицательную машину.
Со мной пойдете, заночуете у нас. Покушаете. А вы нам за то гадать будете, судьбу предсказывать, мамку вразумлять. — Малявка по-старушечьи, с присвистом, вздохнула. — Совсем она у меня задуровала. Сидит, плачет…
— А как же враги?
Девочка уже нырнула в заросли, не сомневаясь, что гости следуют за ней. Лишь коротко глянула через плечо острыми блестящими глазами.
— А они на север полетели.
— Откуда… — в один голос начали было горе-чародеи.
Но продолжать расспросы было бессмысленно, и еще глупее — торчать на краю стремительно темнеющего леса. Переглядываясь, бодрясь друг перед другом, они устремились за крохотной провожатой.
Неприметная ленивому взрослому глазу тропка привела их к дому, стоявшему, как первым делом удостоверился Макар, чуть в стороне от деревни, в окружении густейших зарослей, буйно, но неопрятно цветущих. Удовлетворенный результатами рекогносцировки, Макар пропустил Алёну в низенькую калитку и сам нырнул следом. Двор, насколько можно было судить в густеющих сумерках, являл собой смесь обычной бесхозяйственности и запустения какого-то иного, высшего масштаба. То было хозяйство людей без царя в голове, живущих в сошедшем с ума мире. Сошедшем с ума недавно, иначе не осталось бы здесь следов былого благополучия. И буйные кущи кто-то ведь сажал и холил, и дорожка от калитки к дому была затейливо выложена цветными камешками, и купы цветов диковато выглядывали тут и там из травы, а видневшийся за домом клочок земли точно был когда-то огородом. Одряхлевший забор не валился лишь потому, что зелень подпирала его с обеих сторон. На бельевой веревке уныло обвисли брошенные вещи — платье, юбка и детский фартучек, — как различил придирчивый Алёнин взгляд, жутко истрепанные. Опрокинутая бадья, разбитые горшки, еще какой-то хлам валялись по всему двору. Было очевидно, что обитатели дома не придают особого значения порядку и уюту.
Но никакая, даже самая оголтелая, бесхозяйственность не могла бы покрыть огород слоем шевелящейся зеленоватой слизи и вырастить посередине одно-единственное, зато безупречно отвратительное нечто. И сам одноэтажный, когда-то, наверное, опрятный и веселый домик стоял перекошенный, покореженный, словно картонная пачка, стиснутая равнодушной рукой. Так почудилось Алёне, Макару же привиделся огромный плод, напоминающий очертаниями дом, и плод этот усыхал и гнил одновременно, теряя форму и покрываясь мерзкими пятнами. Девочка отважно шуганула невидимую пакость, кинувшуюся ей в ноги из травы, и с усилием потянула перекосившуюся дверь. Дом был не из тех, куда так и хочется войти, но путешественники с облегчением захлопнули дверь за собой, оставив снаружи ночь и двор, полный всяческой чертовщины.
