Отец Целестин слушал Гюллира вполуха, ибо сейчас его занимало другое. Отряд стоял на безопасном расстоянии от посёлка валлов, но и отсюда было прекрасно видно, что он мало похож на норманнские укреплённые селения. Монах рассмотрел, что городьба занимает достаточно обширное пространство на самом холме, а затем сбегает вниз, к речке, огибающей мыс, на котором расположена вторая половина посёлка. Берег спускался к реке крутым глинистым обрывом, и так как вода окружала городище с двух сторон, то при нашествии врагов об обороне прилегающей к реке стены можно было бы заботиться меньше — попробуй доберись до частокола по крутому и скользкому склону, да ещё под стрелами и копьями защитников крепости! А сочетание обрыва с каменным валом и частоколом делало его почти неприступным. Кроме того, внимательный глаз отца Целестина различил, что с внешней стороны, на высоту человеческого роста, деревянный тын был защищён камнем и свободными от многослойной кладки оставались лишь ворота — мощное двустворчатое сооружение, обитое железом.
— Если мне не изменяет память, этот городок носит название Лугдунум. Это означает «Крепость Ворона», — сообщил монаху Лофт, зная, что отца Целестина очень интересуют любые подробности об обитателях Междумирья. Между прочим, путевой дневник монах вёл со всем тщанием и всегда записывал на пергамент о всех приключившихся с отрядом событиях.
— Почему «ворона»? — спросил отец Целестин. — Это как?то связано с их верованиями?
— Правильно, — кивнул Локи, — зеномам покровительствует бог Луг, Ворон, и они считают, что он родоначальник ремёсел и искусств. Я когда?то был знаком с ним, и, на мой взгляд, Луг очень хороший дух, добрый и искусный. Он и посейчас живёт в Лесу Идалир… Так, кажется, валлы почтили нас вниманием!
Ворота начали медленно открываться, и на луговину меж дубовой рощей, возле которой встали вадхеймцы, и крепостью выехала колесница, запряжённая рослым вороным жеребцом. При взгляде на возницу Гунтер присвистнул:
— Вырядился, что твой петух!
Створки за спиной человека, стоящего на двухколёсной, изукрашенной металлом, весьма похожим на серебро, колеснице, закрылись, и возничий направил лошадь прямо к вышедшему вперёд и поднявшему в знак мира и добрых намерений руку Лофту. Когда колесница остановилась всего в десятке шагов, отец Целестин, подавшись вперёд, ахнул от восторга. Поразили монаха не грозное лицо валла и не впечатляющая ширина его плеч, а удивительно роскошная и необычная одежда, да множество украшений, не иначе как золотых…
Отец Целестин был не прав, когда после обследования заброшенных посёлков валлов за Красными Горами счёл их племенем неразвитым и диким. Разве могут, скажите, грубые варвары сделать столь восхитительную, сплетённую из тонкой золотой проволоки, шейную гривну? А чеканный узор на поясе достоин украсить самого привередливого ценителя красоты из королей Европы! Оружие валла светилось всеми цветами радуги, выложенное эмалью, золотом и серебром, а высокий стальной шлем блистал драгоценными накладками. Всю картину дополняли ало?пурпурный плащ и столь же пронзительно?яркая туника, скрепленные фибулами. Рядом с этим вызывающим великолепием пропыленная и невзрачная одежда гостей из Мидгарда казалась рабским рубищем.
— Это, наверное, их хёвдинг, ярл или конунг, не иначе, — шепнула Сигню.
Возница мрачно осмотрел путников, задержал тяжёлый взгляд на смирно сидящем за спинами людей Гюллире и, наконец, повернулся к Локи, который стоял совсем рядом с колесницей и лучезарно улыбался, будто родного брата встретил. Лофт чуть поклонился и начал говорить, но язык не был известен никому; разве только отец Целестин, вслушиваясь в гортанные звуки, морщился, пытаясь хоть что?то понять, ибо, хаживая по Галатии — области Империи Византийской, — слыхал там похожие слова. Кое?что он разобрал, но далеко не всё. По его мнению, Локи просил валла продать немного еды для бедных путешественников и позволить им переночевать. Вдруг человек на колеснице жестом прервал речь Лофта и, несказанно всех удивив, заговорил на норманнском, правда с очень сильным акцентом, тщательно подбирая слова:
— Ты не человек. Ты можешь говорить, подобно служителям Духа из Имирбьёрга, их языком, плохо зная наш…
— Да, это так, — подтвердил Лофт на норвежском. — Но если ведьмы и драконы говорят на этом языке, то вовсе не значит, что я из свиты Нидхёгга.
— Ты не человек, — вновь повторил возница, сдвинув брови. — Ты пришёл с юга, откуда идёт смерть. Может быть, ты и есть Нидхёгг, принявший облик человека?
— Нет. Моё имя Локи, я действительно не происхожу от прародителя людей, и меня в других странах почитают богом, — гордо сказал Лофт. — Но мои спутники — люди.
— Даже.
— Но мои спутники — люди.
— Даже… — Валл зыркнул на Гюллира. — Даже дракон?
— Конечно же нет! — воскликнул Локи, исправляя свою ошибку. — Дракон не причинит вам зла. Он принадлежит мне и не станет делать ничего дурного без моего приказа!
Гюллир наклонил голову, изумлённо воззрившись на маленького бога, последние слова коего его несказанно удивили. Он хотел было сказать, что и по приказу не станет «делать дурное», но Лофт показал ему из?за спины кулак, и Гюллир промолчал.
— А откуда ты знаешь, что я не… не отношусь к племени людей? — поинтересовался Локи у валла. Тот, помолчав, быстро оглянулся на ворота крепости, но всё?таки ответил:
— Друи сказал. Он тебя видел со стены.
— Понятно… Ты велишь нам уйти? Я ни разу не слышал, чтобы зеномы из народа валлов отказывали кому?нибудь в помощи…
— У тебя дракон. Ты — не человек, — гнул своё возница. — Сейчас нельзя верить чужим. Уходи, или…
— Или что?
— Или я буду драться с тобой и с твоим драконом. Я — Аудагос, военный вождь и рикс зеномов!
Локи не выдержал и рассмеялся, согнувшись едва не вдвое.
— Драться со мной?! А ты смел… Аудагос, — сквозь смех простонал бог, но, увидев, что валл посчитал его слова за оскорбительную насмешку и, спрыгнув с колесницы на землю, схватился за меч, перестал хихикать.
— Вот что, Аудагос, военный вождь зеномов, я скажу: Локи не скрестит с тобой оружия, потому что у него нет никакого желания тебя убивать. Тем более что ты не сделал мне ничего плохого. Я предлагаю тебе поединок с одним из моих друзей. Победишь — мы уйдём с твоей земли, а нет… Пустишь нас в свой дом и дашь еды. Клянусь, мы не причиним ни тебе, ни твоим людям никаких неприятностей!
Монах понял, что надо вмешаться. Сумасбродный бог ради удовлетворения своего тщеславия желает подставить кого?нибудь из спутников под клинок валла? Не бывать тому, пока я жив!
— Ты что, напрочь обезумел?! — прошипел отец Целестин, вцепившись в плечо Лофта. — Ты представляешь, что будет, если мы его убьём? Они же все накинутся на нас, и тогда… — Монах ткнул пальцем в крепость, на стенах которой стояли десятки вооружённых людей. — А вдруг он кого зарубит? Пойдём отсюда, Лофт! В лесу переночуем, не впервой…
— Оставь… — медленно и очень тихо произнёс Локи. — Я знаю, что делаю. Крови не будет, обещаю. И потом — зеномы должны знать, где находятся выходы, ведущие в Имирбьёрг…
Он отстранил отца Целестина и решительно глянул на Аудагоса, который, хмурясь, смотрел то на него, то на монаха.
