Штепан докурил свою трубку, выколотил из неё весь пепел и тут же принялся набивать её новой порцией табака.
— Господин граф… — заговорил он, не глядя на меня.
— Владислав, — поправил я. — Сколько раз можно повторять! Вы же вроде бы согласились с этим.
— Хорошо, Владислав, — неохотно уступил Штепан. Он ненадолго умолк, делая вид, что занят трубкой, затем, видимо, собравшись с духом, продолжил: — Быть может, я вмешиваюсь не в своё дело, но больше молчать не могу. Я должен сделать вам одно замечание… Только поймите меня правильно. Здесь нет ничего личного, это вопрос нашей общей безопасности.
— Да, слушаю, — сказал я. Меня заинтриговало такое мощное вступление. Штепан не был склонен к излишнему драматизму, и должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы он так заговорил. К тому же не в его привычках было избегать взгляда собеседника — а сейчас он упорно не хотел на меня смотреть.
— Так вот, — произнёс Штепан, внимательно разглядывая свою трубку. — Вы потеряли осторожность, Владислав. Боюсь, вы слишком увлеклись.
— Чем я увлёкся?
— Не чем , а кем . Вы знаете, кем . — И он бросил быстрый взгляд в сторону Сандры, которая оживлённо болтала о чём-то с Инной. Обе девушки были увлечены разговором и не обращали на нас никакого внимания.
— О чём вы толкуете? — растерянно спросил я. — Я вас не понимаю.
По-прежнему не глядя на меня, Штепан хмыкнул и пожал плечами.
— Вы всё понимаете, — сказал он и, считая наш разговор законченным, принялся раскуривать трубку.
Я снова посмотрел на Сандру. Перехватив мой взгляд, она лучезарно улыбнулась и помахала мне рукой. Инна же, мигом почуяв неладное, мысленно осведомилась, что происходит.
«Сам не знаю», — ответил я. — «Штепан говорит очень странные вещи».
«Какие?»
«В этом-то я и хочу разобраться. А разберусь — скажу».
Я дождался, когда девушки вернутся к своим делам, и вновь обратился к барону:
— Честное слово, Штепан, я не понимаю ваших намёков. Прошу вас, выражайтесь яснее.
Наконец барон соизволил взглянуть на меня.
— Для ясности сообщаю, что у меня бывает бессонница. Порой я просыпаюсь среди ночи и по два-три часа не могу уснуть. Так что я знаю всё.
— И что же вы знаете?
По всему было видно, что только уважение ко мне удержало Штепана от нецензурных выражений. Он крепко сжал зубами мундштук трубки, подавляя приступ раздражения.
— Монсеньор… то есть Владислав, — заговорил он тихо, но твёрдо.
Он крепко сжал зубами мундштук трубки, подавляя приступ раздражения.
— Монсеньор… то есть Владислав, — заговорил он тихо, но твёрдо. — Я не собираюсь осуждать вас или поучать уму-разуму. Вы с Сандрой взрослые люди и не нуждаетесь ни в чьих наставлениях. У вас есть собственная совесть, пускай она судит вас и наказывает — если есть за что. А я лишь хочу призвать вас к благоразумию и осмотрительности. Ваши ночные приключения с Сандрой, это ваше личное дело; но их возможные последствия касаются всех нас. Сейчас нам крайне важно сохранить единство наших рядов, избежать любых трений, ссор и скандалов. Мы все на взводе, наши нервы напряжены до предела, и… в общем, при теперешних обстоятельствах нам ни к чему новые неприятности, они запросто могут привести к взрыву. Какие бы меры предосторожности вы ни принимали, имейте в виду, что шила в мешке не утаишь. Я не знаю и знать не хочу, чтó вы делаете для того, чтобы госпожа Инна не проснулась, пока вы отсутствуете. Но одно могу сказать наверняка: когда-нибудь вы оплошаете, и она обо всём узнает. Так вот, я хочу, чтобы это произошло уже после того , как мы выберемся из этой переделки. И не раньше. — С этими словами Штепан поднялся. — Это всё, что я хотел вам сказать, Владислав. А выводы делайте сами.
Он не спеша направился к палаткам, а я молча таращился ему вслед очумелым взглядом. Я не протестовал против его чудовищных обвинений по той простой причине, что не мог выдавить из себя ни единого слова. Я в самом буквальном смысле онемел от изумления. В моей голове всё перемешалось, происшедшее казалось мне жутким, кошмарным сном, и я не щипал себя за руку только потому, что здравой частью рассудка понимал, что не сплю и не брежу и что мой разговор со Штепаном состоялся наяву. У меня мелькнула сумасшедшая мысль, что какой-то шутник забавы ради подмешал в трубочный табак марихуану или другую дурь-траву, и барон, вдрызг обкурившись, тронулся умом. Моя следующая догадка была более правдоподобной, но она оказалась такой ужасной, что, будь у меня возможность выбирать, я без всяких колебаний предпочёл бы версию с наркотическим бредом…
«Что с тобой, Владик?» — пришла ко мне мысль Инны. — «Ты весь посерел».
Я встретился с обеспокоенным взглядом жены. Её лицо выражало тревогу и растерянность. Она явно собиралась встать и подойти ко мне, но я быстро остановил её:
«Погоди, солнышко. Сиди на месте. Не смотри на меня. Не привлекай ко мне внимания».
«Чьего?» — удивилась она, но тем не менее послушно отвела взгляд. — «Чьего внимания?»
«Чьего-либо. А пуще всего — Сандры».
Инна озадаченно покосилась на Сандру, которая, сидя вполоборота ко мне, угощала наших котов свежими потрохами и в мою сторону не смотрела.
«Но что случилось?»
Я разлёгся на траве, делая вид, что решил отдохнуть. Теперь уже никто из сидевших возле очага не мог видеть, что я весь посерел.
«Штепан мне кое-что сказал. Кое-что странное… и страшное».
«А именно?»
«Он считает, что у меня роман с Сандрой. Весьма изящно именует это «ночными приключениями» и так уверен в своей правоте, что едва не покрыл меня матом, когда я упорно не хотел понимать его намёков. В конце концов он высказал всё открытым текстом и призвал меня к осторожности — дескать, я так сильно увлёкся, что потерял чувство меры».
«Что за глупости?!» — искренне изумилась Инна. — «Он что, спятил?»
«Я так не думаю».
«А что же тогда?»
«Вот это я и пытаюсь понять.
Правда, пока получается со скрипом. Ничего конкретного Штепан мне не сообщил, он только отчитал меня и ушёл. Кстати, что он сейчас делает?»
«Похоже, собирается искупаться. Только что выбрался из своей палатки, в руках у него полотенце… Да. Он махнул нам рукой и направился в сторону ручья».
«Что ж, этим надо воспользоваться». — Подождав немного, я поднялся с травы и сел, но при этом развернулся так, чтобы быть спиной к очагу. Зеркала со мной не было, и я не мог взглянуть на своё лицо, однако подозревал, что следы недавнего потрясения ещё не исчезли. — «Пожалуй, я пойду и потребую от Штепана объяснений. Правда, он вполне способен надавать мне по морде, если решит, что я нагло издеваюсь над ним, но выбирать не приходится».
«А может, я попробую?» — предложила Инна.
«Нет, не стоит. Скорее всего, Штепан заявит тебе, что ничего слышал и ничего не знает, и вообще по ночам он спит, как сурок. Так что говорить с ним придётся мне».
«Хорошо. А я буду слушать».
«Лучше не надо. Не в упрёк тебе будет сказано, ты плохая актриса, и Сандра может что-то заподозрить. Ведь догадалась же она, что ты подслушивала мой разговор с её отцом».
«Да, ты прав», — уступила жена. — «Ступай к Штепану, а я буду ждать результата… И вот что. Почему ты так напуган?»
«А ты нет?»
«Нет. Я просто ошарашена».
