— Н-нет… н-не слышу. — Она помолчала. — Вы д-думаете, что я…
— Нет, я так не думаю, — ответил я и не солгал. Я действительно так не думал. — Похоже, мы с Инной ошиблись при открытии «колодца». Или кто-то сумел повлиять на наше движение и направил нас сюда.
— Но это невозможно, — убеждённо заявила Сандра. — Это противоречит всему, что я учила в школе.
— Однако это случилось, — хмуро произнесла Инна.
— А ещё случилось кое-что похуже. Я не чувствую присутствия сил. Моя магия не действует.
— Моя тоже, — сказал я.
— Не понимаю, — отозвался за моей спиной Штепан. — Что с моими глазами?
Отпустив Сандру, которой уже не грозило потерять равновесие, я повернулся к барону:
— А что с ними?
Штепан энергично протёр глаза и вновь осмотрелся по сторонам.
— Нет, ничего не изменилось. Всё вокруг чёрное, белое и серое, только вы одни цветные. Это как во сне. Я всегда вижу такие перемешанные сны.
Как во сне… Я не успел додумать эту мысль до конца, когда Инна быстро заговорила к Сандре:
— А ну, какая на мне одежда?
Сандра посмотрела на неё и изумлённо ахнула:
— Но ведь… только что ты была в платье, а теперь — в брюках и кофте.
— Кажется, я понимаю… — Жена облегчённо вздохнула и вытерла лоб тыльной стороной ладони. — А знаете, я даже не успела как следует испугаться.
— По-твоему, это сон? — спросил я.
— Ну, скорее, коллективная галлюцинация. Мы спим в «колодце» и видим весь этот… — она неопределённо взмахнула рукой и заключила: — …бред.
— На занятиях нам говорили о возможных галлюцинациях в «колодце», — сказала Сандра. — Но я не думала, что они могут быть такими убедительными… Кстати, почему поменялась твоя одежда?
— Когда ты засыпала, я ещё была в платье, — объяснила Инна. — А потом переоделась. Видимо, мы, общаясь во сне, постоянно передаём друг другу не всю информацию о себе, а только текущую, сиюминутную — наши слова, движения, выражения лиц и такое прочее. Поскольку в последний раз ты видела на мне платье, то так и представляла меня, пока я не обратила твоё внимание на это несоответствие.
— То есть, передала мне информацию о своей новой одежде?
— Вот именно.
Штепан ущипнул себя за руку.
— Я чувствую боль, — заметил он.
— Конечно же, чувствуете, — сказала Инна. — Вы должны её чувствовать, раз ущипнули себя. Наяву болевой центр вашего мозга реагирует на сигналы нервных окончаний, а во сне подчиняется командам подсознания. Ваша боль от несуществующего щипка — результат самовнушения.
— Твоя догадливость делает тебе честь, — вдруг услышали мы глубокий и раскатистый мужской голос, который доносился до нас то с одной стороны, то с другой, а то и со всех сторон сразу. — А я-то, признаться, рассчитывал, что вы малость попаникуете, прежде чем поймёте, в чём дело. Ты очень сообразительна, Инга.
При первых же звуках чужого голоса мы мигом вскочили на ноги и принялись оглядываться по сторонам в поисках непрошеного гостя нашего коллективного сна. По привычке я пытался воззвать к силам, но, как и прежде, мои попытки задействовать магию не увенчались успехом. Штепану, правда, удалось убедить себя и нас, что в руках у него серебряный меч. Смотрелось это весьма эффектно, однако я сильно сомневался, что воображаемое оружие способно причинить кому-то реальный вред. Хотя как знать — подчас внушённая рана может оказаться такой же смертельной, как и настоящая. Если вовремя не проснуться, конечно…
Когда голос умолк и в зале вновь воцарилась тишина, Инна набрала в грудь побольше воздуха и решительно произнесла:
— Кто бы ты ни был, сейчас же выходи. Не смей от нас прятаться!
— Я и не собираюсь, — последовал ответ, и из-за ближайшей колонны выступил высокий широкоплечий мужчина в просторных, ниспадающих до самого пола кроваво-красных одеждах.
Не смей от нас прятаться!
— Я и не собираюсь, — последовал ответ, и из-за ближайшей колонны выступил высокий широкоплечий мужчина в просторных, ниспадающих до самого пола кроваво-красных одеждах.
У него были чёрные волосы, тёмные глаза и смуглая оливковая кожа. Черты его гладко выбритого, заострённого книзу лица вызывали у меня ассоциации с древнеегипетскими статуями и фресками. По-своему он был довольно красив, но от его красоты веяло могильным холодом. А когда его взгляд на секунду задержался на мне, меня бросило в дрожь. Его глаза были как два бездонных колодца, в их взгляде не было жизни, в них не было ничего человеческого, там была одна лишь пустота…
— Ну вот, наконец-то мы встретились, Инга, — произнёс незнакомец, пристально глядя на мою жену. Инна выдержала его взгляд и глаз не отвела; только я один понимал, каких неимоверных усилий ей это стоило.
— Так ты знаешь, кто я? — спросила она.
— Конечно, знаю. Ведь ты была предназначена мне задолго до своего рождения. Но тот, кого вы именуете Мэтром, подло похитил тебя, подменив мертворождённым ребёнком. К своему стыду должен признать, что я попался на эту нехитрую уловку. Почти двадцать лет я считал тебя мёртвой, пока ты не выказала себя во время Прорыва на Агрисе.
— Боже мой!.. — прошептала стоявшая рядом со мной Сандра. — Значит, это правда. Я не ошиблась…
Я хотел спросить у неё, насчёт чего она не ошиблась, но не успел. Инна уже задала следующий вопрос:
— Ты дьявол?
Он улыбнулся — вернее, растянул губы в неком подобии улыбки:
— Ты почти угадала. Я один из тех, кого невежественные люди считают единым существом и зовут дьяволом. Моё имя Велиал, может, слышали.
— Ещё бы не слышать, — пробормотал я, чувствуя, как меня пробирает дрожь.
Сандра крепко сжала мою руку. Её ладошка была очень холодной, почти ледяной.
— Тот самый… — испуганно промолвила она. — Один из пятерых высших магов, которые служили тёмным силам.
Говорила она тихо, но человек (человек ли?) в красном расслышал её слова.
— Совершенно верно, — утвердительно кивнул он. — Только нас было не пятеро, а гораздо больше. И мы уже давно не слуги, мы сами повелители, равные среди равных нам Князей Нижнего Мира. Ещё нас называют Властелинами Тьмы и Хозяевами Преисподней, мы принимаем и эти титулы.
Тут в разговор вмешался Штепан. Он храбро выступил вперёд, держа перед собой меч, как распятие, и громовым голосом произнёс:
— Изыди, нечистый! Во имя Отца и Сына и Духа Святаго. Аминь!
Нечистый не изыдил, зато Штепан исчез. Словно в воздухе растворился. Только что он стоял на этом месте, вытянув вперёд руку с мечём, а в следующий момент его уже не было.
— С ним ничего не случилось, — произнесла Инна без особой убеждённости, а скорее с надеждой. — Он просто ушёл из этого кошмара. Он больше не мог его выдержать.
— Вы можете последовать за ним, — заметил Велиал, чем косвенно подтвердил её догадку. — Но я знаю: сейчас вы не уйдёте. Вы слишком любопытны, чтобы уйти, не поговорив со мной, не постаравшись выяснить, что происходит.
— Мы и сами знаем, чтó происходит, — сказала моя жена. — Ты пытался заманить нас в ловушку, сделать нас своими рабами, но твоя затея не выгорела. Ты потерпел поражение.
— Неудачу, — уточнил он. — Всего лишь неудачу. Я проиграл первую схватку, но окончательная победа будет за мной.
— Всего лишь неудачу. Я проиграл первую схватку, но окончательная победа будет за мной. И я вовсе не собираюсь делать вас своими рабами, на сей счёт вы глубоко заблуждаетесь. Вы с вашим могуществом рождены быть не рабами, но хозяевами. Даже Хозяевами — с большой буквы. Если вы сделаете правильный выбор, то обретёте безграничную власть над людьми при своей земной жизни, а после оной станете одними из нас, Князей Нижнего Мира, равными среди равных.
— Зря стараешься, Велиал, — произнесла Инна. — Властью ты нас не соблазнишь. Мы не из тех беспринципных честолюбцев, с которыми ты привык иметь дело. Мы хотим просто жить, как живут другие люди.
