Я в очень осторожной и обтекаемой форме изложил Сандре свои соображения. Она утвердительно кивнула:
— Да, действительно, отец предлагал послать нам вслед человека, который заменит господина Сиддха. Он был согласен и на то, чтобы мы завернули по пути в командорство. Но господин Сиддх отказался и решил сам сопровождать вас.
«И в итоге бросил нас посреди необитаемого района, а сам где-то исчез», — мрачно подумал я. Теперь среди нас только один человек умеет путешествовать по Граням — Сандра; да и то она, по её же собственному признанию, ещё плохо ориентируется на Трактовой Равнине. Вдали от знакомых ей ориентиров мы можем годами блуждать по этой пустыне, как народ Израиля под предводительством Моисея…
— Ну что же, — отозвалась Инна. — Я думаю, Сандра, тебе следует связаться с отцом и рассказать ему, что у нас произошло. Дальше ждать бессмысленно.
Девушка вздохнула:
— Наверное, ты права. Я бы ещё утром сообщила отцу, но… мне казалось, что пока мы не делаем из этого большой проблемы, всё ещё может уладиться само собой, а так… Ну, надеюсь, вы понимаете…
— Мы понимаем тебя, — мягко произнёс я. — Мы чувствуем то же самое. Это нормально. Когда обращаешься к кому-то за помощью или советом, то тем самым признаёшь своё бессилие перед возникшей проблемой. Но ведь мы действительно ничего не можем сделать.
Сандра снова вздохнула и поднялась.
— И вот ещё что, — добавила Инна. — Мы с Владиславом хотели бы участвовать в вашем разговоре.
— Нет проблем, — сказала она. — Я и сама собиралась это предложить. Подождите немного, сейчас я всё подготовлю и проверю, на месте ли отец.
Сандра сходила к фургону и принесла свою шкатулку с магическими инструментами. Усевшись на траву между мной и Инной, она поставила шкатулку перед собой и подняла крышку, в которую с внутренней стороны было вставлено прямоугольное зеркало размером примерно десять на пятнадцать сантиметров. Зафиксировав крышку в таком положении, чтобы видеть своё отражение в зеркале, Сандра прикоснулась большими и указательными пальцами обеих рук к его углам и, закрыв глаза, сосредоточилась.
Так прошло две или три минуты. Инна внимательно следила за всеми манипуляциями девушки; я же просто ждал результата. За прошедшие две недели Сандра трижды устанавливала визуальную связь с отцом, все три раза я присутствовал при этом и уже успел убедиться, что в ближайшее время нам не грозит овладеть техникой магической связи между разными Гранями. Поэтому я не стал зря напрягаться, тщетно пытаясь разобраться в действиях Сандры, а решил поберечь свои силы и нервы для чего-то более стóящего.
Когда Сандра отняла руки от зеркала, оно уже не отражало находящиеся перед ним предметы; вся его поверхность светилась слабым голубоватым светом, едва заметно пульсируя. Девушка снова отрегулировала положение крышки и повернулась ко мне.
Девушка снова отрегулировала положение крышки и повернулась ко мне.
— Сейчас отец освободится, — сказала она. — Я предупредила его, что у нас неприятности.
Обещанное Сандрой «сейчас» наступило лишь минут через пять. Пока мы ждали ответа, я думал о наших с Инной родителях. Сиддх уверял, что его знакомый уже передал им от нас весточку, а при первом же удобном случае обещал устроить нам встречу в «прямом эфире» — по каналу визуальной связи. Но инквизитор исчез, и у меня мгновенно зародились подозрения, что никакой весточки его знакомый не передавал и вообще накакого знакомого он об этой услуге не просил. Теперь придётся просить о том же отца Сандры. Хоть бы у него нашлись на Основе знакомые…
Наконец зеркало перестало светиться и потемнело, как небо перед грозой. Это свидетельствовало о том, что на другом конце провода кто-то подключился, но ещё не полностью установил связь. Мы с Инной придвинулись ближе к Сандре, чтобы всем вместе попасть в поле зрения нашего собеседника.
Рассудив, что и Штепану не помешает поучаствовать в нашем разговоре, я жестом пригласил его подойти и сесть рядом со мной. Барон пожал плечами с таким видом, будто хотел отказаться, но затем всё же подчинился. Леопольд, не ожидая специального приглашения, залез на колени к Инне.
Между тем зеркало вновь посветлело, и в нём появилось чёрно-белое изображение мужчины с густыми тёмными волосами и немного продолговатым чисто выбритым лицом. Как и в трёх предыдущих случаях, качество «картинки» было невысоким, где-то на уровне старинного CGA-монитора, [16] поэтому судить о возрасте собеседника по одному лишь изображению было затруднительно. Но от Сандры я знал, что в позапрошлом году её отцу исполнилось пятьдесят лет.
Винченцо Торричелли поздоровался с нами, затем Сандра представила ему Штепана, которого он видел впервые. После короткого обмена любезностями с бароном командор смерил всех нас внимательным взглядом (как я подозревал, качество изображения у него было гораздо лучше) и спросил у Сандры:
— Итак, дочка, что случилось? Почему с вами нет Сиддха?
— Потому что его вообще с нами нет, — ответила девушка и рассказала ему о нашем утреннем открытии и о безрезультатных поисках инквизитора.
Командор слушал Сандру молча, не перебивая. При трёх предыдущих сеансах связи я не замечал за ним такой сдержанности, он явно не принадлежал к тому редкому типу людей, умевших терпеливо выслушивать своих собеседников. И то, что сейчас он не торопил Сандру, не мешал ей выговориться, не задавал попутных вопросов, могло свидетельствовать лишь о состоянии крайнего потрясения, вызванного известием об исчезновении Сиддха. Однако лицо командора оставалось бесстрастным — или, во всяком случае, не столь открыто выражало эмоции, чтобы их можно было заметить на нашей нечёткой чёрно-белой «картинке».
Лишь когда Сандра закончила, отец принялся расспрашивать её, проясняя моменты, которые она упустила или недостаточно чётко обрисовала. Вскоре в этот допрос были втянуты и все мы, включая Леопольда, а позже командор велел дочери подозвать Йожефа и Милоша — последних людей, видевших Сиддха в лагере. У отца Сандры оказалась железная хватка, он вёл себя точь-в-точь как следователь при исполнении, и я не мог отделаться от ощущения, что выступаю в роли подозреваемого. То же самое чувствовали и все остальные; особенно крепко досталось Йожефу, Милошу и Леопольду. Чуть ли не впервые на нашей памяти кот мечтал поскорее прекратить разговор, и как только командор отпустил его, он тотчас убежал в дальний конец поляны и спрятался в густой траве.
Выжав из нас все соки и убедившись, что больше ничего полезного мы сообщить не можем, Винченцо Торричелли умолк и откинулся на спинку кресла, в котором сидел.
Теперь я смог рассмотреть комнату, где он находился. Это был не кабинет, как в предыдущих случаях, а что-то вроде маленькой гостиной или, скорее, дамский будуар — на последнюю догадку наводили некоторые детали убранства. Оба окна на заднем плане были плотно зашторены, в комнате горели эльм-светильники, а наш собеседник был одет явно наспех — очевидно, мы подняли его с постели. Впрочем, вид у него был совсем не сонный.
Минуты через полторы отец Сандры подался вперёд, достал откуда-то (наверное, из коробки на столе — но мы этого не видели) сигару и неторопливо раскурил её.
