— Да! — искренне подивился я услышанному. — Прямо шекспировские страсти!
— Шекспировские не шекспировские, а что страсти, так уж точно!
— Когда ты увидишь Ладу?
— Как прилечу в Ирийский сад, так и увижу! Кстати, кто этот Шекспир? Я что-то про такого не слыхал!
— Да так, сказитель один, но он еще не родился!
— А жаль, — вздохнул пес и зажмурил глаза. — Я ведь сказки люблю, особливо если там про страсть есть!
— А мне нельзя наведаться с тобой в Ирийский сад, я ведь тоже, кажется, стал богом? — прервал я пса.
— Точно не знаю, но, по-моему, все же пока нельзя! — помотал своей кудлатой головой Симаргл. — На это надо разрешение Сварога. А он пока ничего насчет тебя не говорил! Так что же мне передать Ладе?
— Скажи, что я ее очень сильно люблю и очень жду! Скоро я выступаю в поход, хочу до этого увидеться с ней. Кто знает, сколько времени он продлится и удастся ли вернуться из него живым!
— Ничего, прорвемся! — подмигнул мне уже совсем по-свойски крылатый пес. — Все передам как надо. Ты можешь мне доверять всегда, ведь я предан Ладе и совсем не болтлив!
— Это я уже успел понять! — улыбнулся я ему. — Счастливо тебе!
— Да какое уж там счастье, когда блохи донимают!
— Попробуй растираться мятой! Говорят, помогает!
— Спасибо, непременно воспользуюсь твоим советом! Ты мне потом что-нибудь из Шекспира расскажи!
— Ладно, расскажу! Удачи!
— И тебе!
Симаргл расправил свои шерстяные крылья и, выйдя на порог избы, немного помахал ими, как бы разминаясь, а затем резко взлетел и, набрав высоту, скрылся в ночном небе.
А утром взмыленный гонец привез известие, которое полностью перевернуло все наши расчеты и планы.
— Всадники хунну вторглись в наши восточные пределы! — сообщил утомленный непрерывной скачкой гонец. — Они жгут, грабят, уводят в полон!
— Кто такие эти хунну? — спросил я едва переводящего дыхание гонца.
— Кочевники восточных степей!
— Сколько их? — вопросил сразу же Вышата.
— Не меньше трех тысяч!
Это была уже не разбойничья вылазка! Это был большой поход! Три тысячи конных воинов — очень большая сила. Возможно, нападение хунну именно сейчас — случайное совпадение, которыми так богата наша действительность. Однако, возможно, это продуманное предупредительное мероприятие неких неизвестных нам сил, цель которого сорвать наш поход на юг.
Кто-то подал гонцу кувшин с водой. Тот, запрокинув голову, долго и жадно пил.
— Что с нашими заставами? — поинтересовался Вышата.
— Вырублены под корень!
Вышата глянул с тревогой на меня:
— Это большая война. Хунну враг смелый и беспощадный. Они не успокоятся, пока не пройдут огнем всю нашу землю.
Да, дело, кажется, принимало совсем не шуточный оборот. Вместо похода в чужие земли теперь надо было отстаивать свою.
Я задумался. И было о чем! Большую часть наших войск мы уже двинули на юг. Под рукой сейчас имелась только какая-то тысяча воинов. Этого было явно недостаточно, но ждать подхода остальных полков значило отдать на разорение врага всю землю. Ждать войска с юга времени не было. Надо действовать!
— Выступаем сегодня же! Ушедших на юг оповестить, чтобы разворачивались и спешили к нам, мы ждать их не будем. Если повезет, разобьем хунну в первом же сражении. Если нет, тогда понадобятся и резервы!
— Когда выступаем? — по-деловому поинтересовался Вышата.
— Сегодня же! Дорога каждая минута, а потому обозов не брать, все припасы иметь в седельных сумках. Каждому по две-три сменных лошади!
— Хватит ли нам тысячи воинов? — с сомнением покосился на меня воевода.
— Разумеется, нет! Будем присоединять всех попавшихся в пути. Кроме этого прихватим с собой и Змея Горыныча, пора и ему потрудиться!
Спустя несколько минут лагерь напоминал разворошенный муравейник. В кузнях лихорадочно застучали молотки. Со складов разбирали сухари и сушеное мясо. Лошадей усиленно кормили овсом. Все куда-то бежали но через час сборы обрели конкретную деловитость.
Спустя еще три часа мы двинулись в путь. Вперед ушел авангард Вакулы. За ним, чуть погодя, двинулся и я с главными силами. Отправленные по маршруту гонцы уже готовили нам встречи войска в селениях: воду и овес — лошадям, горячие щи — воинам. Ели не сходя с лошадей, и снова в путь! Высоко в небе, лениво помахивая крыльями, летел Горыныч. На нем точками смотрелись Всегдр и Эго. Старая ведьма тоже решила принять участие в походе.
Неделя такого движения, и вот уже навстречу мчатся посланцы ушедшего далеко вперед Вакулы:
— Хунну идут навстречу! Всего лишь два дня пути! Их много, очень много. Более шести тысяч, со стороны степи движутся еще!
— Много ли наших впереди?
— Мало! Мы бьемся не жалея себя, но хунну очень много, они давят нас своей массой!
Вот те на! Шесть тысяч врагов — это уже не три! Шесть тысяч — это поголовная мобилизация нескольких степных племен.
Шесть тысяч — это уже не просто война, это настоящее нашествие! Теперь можно с полной уверенностью говорить, что начато оно было именно сейчас не случайно. Кто-то умный и безжалостный бросил орды степняков на лесные народы, надеясь на их взаимное истребление. Зачем? Чтобы не состоялся южный поход? Если так, значит, наша южная кампания уже началась.
Волновал меня и еще один вопрос: удастся ли моим воинам противостоять значительно превосходящему по силам противнику? Ведь соотношение шесть к одному — это не так-то просто! Вся надежда была на новую тактику, которую мы усиленно осваивали уже почти полгода. Итак, очень скоро предстояло первое испытание моей армии, и какое!
Рядом рассуждал ехавший на лошади Вышата:
— Если до врага осталось два дня пути и мы движемся навстречу друг другу, то бой будет завтра!
— Надо бы дать людям и лошадям немного отдохнуть! — сказал я. — Десяток-другой верст уже не имеет никакого значения! Заодно присмотрим и поле предстоящего боя!
Проехав еще немного, я увидел огромную поляну, за ней кустарник, небольшая речка.
— Как называется эта река? — спросил я сопровождавшего меня воина из местной пограничной стражи.
— Белоярица! — ответил тот.
— Что ж, — сказал я сам себе, — в историю народа это сражение войдет, как бой при Белоярице!
С нашей стороны поляны был достаточно крутой косогор, с которого нам были далеко видны все подходы со стороны противника, враг не мог видеть, какими силами располагаем мы, ибо косогор надежно скрывал от его взора наши тылы.
— Вот и поле нашей брани! — сказал я Вышате и другим подъехавшим воеводам. — Здесь будем и кровь лить!
Тотчас же расположились на ночлег, выслав во все стороны усиленные дозоры. Разумеется, самому мне спать не пришлось. Поднявшись на косогор, я хорошо видел, как далеко на горизонте горят подожженные врагом деревни. Ближе к утру вдали показались немногочисленные разрозненные группы всадников, то были остатки пограничных застав и местных ополчений, они из последних сил сдерживали орды захватчиков до нашего прихода. Измотанные, израненные воины, загнанные до пенного храпа лошади. Они молча прошли через наши порядки. Я велел им немного отдохнуть, затем находиться в резерве. Быстро светало. Вот уже примчались обратно посланные вперед отряды разведчиков. Прискакал взмыленный Вакула. Его рассказ был короток:
