— Могло быть и хуже! — отвечает он мне. — Через пару дней будут на ногах!
Это уже лучше!
— Спасибо вам за заботу! — благодарю его.
— Что вы, что вы! — машет руками эфиопский эскулап. — Мы, врачи, всегда помним заветы Гиппократа!
Во дворце застаю следующую картину. Вакула в обществе премилой Андромеды что-то увлеченно рассказывает девице о своих былых делах, а та с немым обожанием внимает ему. Полная идиллия: спасенная принцесса и спасший ее принц — счастливый финал любой классической сказки.
Ко мне подошла Кассиопея.
— Какая прекрасная пара! — вздыхает она. — Они, кажется, созданы друг для друга! Может, сразу сыграем и свадьбу?
— В принципе я не против такого мероприятия! Что касается Вакулы, то он явно засиделся в холостяках! — говорю я ей.
— Однако пусть наши влюбленные проверят свои чувства временем: вдруг это не любовь, а всего лишь минутное увлечение?
Кассиопея понимающе улыбается мне:
— О, поверьте мне, я умею отличать любовь от сиюминутных страстей! Наверное, вы и сами сейчас проверяете свои чувства? Можно ли мне узнать, как зовут вашу избранницу?
— Лада! — говорю я, а сердце мое пронзает острая тоска.
— Какое необычное и какое красивое имя! — говорит Кассиопея. — Поверьте мне, вы будете счастливы, обязательно счастливы со своей избранницей!
— Спасибо! — отвечаю я этой мудрой и сильной женщине.
Спустя два дня в селении начинаются большие торжества в честь избавления от чудовищной рыбы. У храма Посейдона, пугая детей и женщин, возлежит огромная акулья голова с оскаленной пастью. В пустые глазницы вставлены какие-то сверкающие камни, а это означает, что оба наших выстрела были в свое время весьма точны.
После продолжительного и вычурного обряда священнодействия нас приглашают во дворец на праздничный пир. Геракл и Вышата еще бледны, но уже сносно передвигаются и готовы принять самое активное участие в предстоящей гулянке.
Флейтисты начинают играть заунывные мелодии, чаши наполняются черным, как деготь, вином, и веселье начинается! Во главе стола на царском ложе возлежит Кассиопея, рядом с ней Андромеда и Вакула, не сводящие друг с друга глаз. Чуть подальше удобно располагаемся мы с Вышатой и Гераклом. Гулянье в разгаре. Геракл, немного перебрав, то и дело порывается петь свои бесконечные песни о свершенных им подвигах, а когда я отговариваю его от этой затеи, он принимается рассказывать близвозлежащим местным барышням о своем неком тайном подвиге, в результате которого он в течение ночи якобы оплодотворил сорок девственниц. Вопреки ожиданиям Геракла, рассказ его производит обратный эффект, местные барышни под разными предлогами немедленно ретируются от столь любвеобильного героя. Мы с Вышатой искренне смеемся неудаче Геракла, а тот, проводив последнюю из покинувших его барышень вздохом, вновь обращается к чаше с вином.
Вдруг у входа во дворец раздается какой-то шум, потом стук мечей и воинственные крики. Мы переглядываемся с Вышатой. Руки наши тянутся к лежащим подле мечам. В тот же момент двери праздничного зала распахиваются настежь и в него врывается целая ватага воинственно настроенных молодых людей. Я вижу, как резко вскакивает бледная как смерть Кассиопея, а Андромеда в испуге прижимается к Вакуле. Это что еще за новости? Впереди остальных белокурый юноша со злым взглядом. Глаза его горят ненавистью.
— Берегись, похититель! Пришла твоя смерть! — кричит он Вакуле и целит копьем ему прямо в сердце.
Его дружки бросаются ко мне, Вышате и Гераклу. Ну, это уже наглость!
Зарвавшихся юнцов, конечно, можно проучить, но уж очень не хочется омрачать праздник, к тому же не наше дело драться с местной шпаной.
— Да, молодежь нынче пошла не та, что раньше, во времена нашей молодости! — вздыхает находящийся рядом со мной распорядитель обеда. — Вы только посмотрите, какое падение нравов! Никаких моральных устоев! Шляются, пьют, танцуют и дерутся! Полный беспредел! Куда только смотрят их родители!
— Да, проблема действительно серьезная, а главное вечная! — говорю я ему и отставляю в сторону недопитую чашу.
Хулиганье расходиться не собирается, и дело начинает приобретать скандальный характер.
— Убирайся немедленно прочь, Финей! — кричит на злобного блондина Кассиопея. — Наш гость Вакула не похититель, а спаситель! Это он со своими друзьями спас Андромеду от чудовища! Если ты по-настоящему любил мою дочь, то почему ты не пришел на берег моря, когда чудовище явилось ее съесть? Ты бросил ее, когда она ожидала гибели, а теперь являешься как ни в чем не бывало и требуешь Андромеду себе!
Однако увещевание царицы никакого действия не возымело.
— Наш гость Вакула не похититель, а спаситель! Это он со своими друзьями спас Андромеду от чудовища! Если ты по-настоящему любил мою дочь, то почему ты не пришел на берег моря, когда чудовище явилось ее съесть? Ты бросил ее, когда она ожидала гибели, а теперь являешься как ни в чем не бывало и требуешь Андромеду себе!
Однако увещевание царицы никакого действия не возымело. Еще более озлобившись, Финей без долгих раздумий метнул свое копье в грудь Вакуле. Наивный безумец, он совершенно не знал, с кем имеет дело! Сориентировавшийся к этому времени в обстановке, Вакула перехватил копье прямо на лету и тут же швырнул его в обратную сторону. Не желая смерти нападавшему, он кинул его так, что копье, не задев тела Финея, лишь пригвоздило конец его туники к стене. По мнению Вакулы, это должно было бы образумить безумца, но вышло иначе.
— Эти хваленые чужеземцы-рыбоеды не умеют даже владеть копьем! — взвизгнул несостоявшийся жених и, обнажив меч, ринулся на Вакулу, расшвыривая во все стороны ногами вина и яства. Следом за ним бросилась творить кровопролитие и вся его шайка, человек двадцать-тридцать. Мы вновь переглянулись с Вышатой. Делать было нечего. Праздник явно испорчен, и нам опять надо драться.
— Вечер перестает быть томным! — вздохнул я, поднимаясь со своего ложа.
Вместе с нами неохотно поднялся и Геракл. Подвыпивший герой Эллады тоже был весьма раздосадован.
— Куда подевались девушки и откуда появились разбойники? — медленно ворочая языком, говорил он сразу всем и никому. — Я их к себе не звал, а потому их надо примерно наказать! Но где девушки, которые были рядом? Я не спел им еще всех своих героических песен!
Кто бы знал, как нам не хотелось драться в тот вечер, но уж больно нагл и дерзок был незваный гость. Первый наскок наглецов мы отбили шутя. Я прокричал на весь зал, чтобы все покинули его. Собравшиеся не заставили себя упрашивать и ломанулись во все тяжкие, благо их никто не держал. Спустя пару минут зал опустел. В нем остались лишь дружки Финея с ним во главе, мы, да еще возмущенная Кассиопея с перепуганной Андромедой.
— Ну вот, пришел ваш смертный час, вонючие чужеземцы! — расхохотался нам в лицо Финей и прибавил к этому еще несколько непечатных выражений относительно всех наших родственников.
К его ругательствам я отнесся достаточно спокойно, однако мои друзья взъярились не на шутку.
— Как? Как он назвал мою бабушку? — мигом протрезвел Геракл.
— А как ты назвал моего дедушку? — выхватил свой меч Вышата.
— Спокойно! — гаркнул я на них во все горло. — Не будем проливать кровь, но избавим этот несчастный город от еще одной напасти! Вы не против, царица?
