— И то и другое ты вряд ли получишь! — выкрикнул я ему, сбрасывая одним рывком с плеча мешок с мушкетом
Поняв, что его перехитрили, Демон тут же с яростью бросился на меня, но было поздно. Кладенец к этому времени находился у меня в руках, и я без особого труда отбил его первый удар. Наши мечи скрестились и с лязгом отлетели один от другого. Да, противник был силен, но и я уже был готов к долгому бою. Как сложится поединок в дальнейшем, пока сказать было сложно, но начало схватки, по крайней мере, уже осталось за мной. Теперь, несмотря на внезапность нападения, мы были с врагом на равных. Демон, в силу своей самоуверенности, не воспользовался преимуществом неожиданного нападения, позволил мне сориентироваться в достаточно критической для меня обстановке, так что теперь мы еще поглядим, на чьей улице будет праздник!
Раздраженный своей ошибкой и моим обманом, противник обрушил на меня нескончаемый каскад ударов. Я едва успевал отражать их, только благодаря Кладенцу, который, не дожидаясь моей реакции, сам то и дело бросался в контратаку.
Что касается Демона, то он, несмотря на свою огромную силу, напор и бойцовский опыт, атаковал меня несколько примитивно, даже не пытаясь использовать какой-либо тактический прием, а полагаясь только на бешеный каскад своих непрерывных ударов. И хотя ни один из них так и не достиг цели, сила этих ударов была столь велика, что, встречая их Кладенцом или щитом, я всякий раз отлетал на несколько метров. Это было очень опасно, так как однажды я мог просто не удержаться на ногах и упасть. Подняться я уже не успею, в этом я был абсолютно уверен. Каждую свою удачную атаку Демон сопровождал громким звериным рыком, в котором неизвестно чего было больше — злобы или торжества.
Это было очень опасно, так как однажды я мог просто не удержаться на ногах и упасть. Подняться я уже не успею, в этом я был абсолютно уверен. Каждую свою удачную атаку Демон сопровождал громким звериным рыком, в котором неизвестно чего было больше — злобы или торжества.
Несмотря на то что я находился в глухой обороне, а потому расходовал свои силы гораздо экономнее своего противника, спустя некоторое время я уже начал чувствовать усталость в руках. Соперник же, напротив, с каждым ударом и с каждой атакой становился все сильнее и сильнее. Это была самая настоящая машина для убийства, какой-то молот, который невозможно остановить. В этом поединке один из нас должен быть убит. Ни одному, ни другому отступать было некуда.
— Когда же и ты, сволочь, начнешь уставать? — бормотал я, поглядывая то и дело с тоской на своего бывшего друга.
А он все напирал и напирал. Время, казалось, остановилось. Вдруг я, к огромной своей радости, почувствовал, что мой враг тоже стал несколько уставать. Взмахи его черного меча стали все реже и реже, да и сила ударов тоже изрядно уменьшилась. Теперь уже от его точных попаданий в щит я не отлетал в сторону, а, хотя и качаясь, все же оставался на ногах.
Затем произошло совершенно неожиданное. Демон внезапно отскочил от меня в сторону и, пригнувшись к земле, начал усиленно вдыхать и выдыхать воздух.
Я поспешил приблизиться к своему врагу, чтобы попытаться воспользоваться ситуацией.
Но не тут-то было. Изо рта Демона показался дым, а затем и пламя. Удивить меня подобным действом было уже трудно. Огнедышащих я повидал за время своих походов уже немало, тем более что по возможности воспроизводства огня Демон был все же весьма далек от огненных фонтанов Горыныча. Однако в этом огнемете хорошего для меня было мало. Раскочегарив свой агрегат, мой противник, прежде чем я успел к нему добраться, снова был во всеоружии. Раздувая свои огромные ноздри и что-то воинственно голося, он бросился на меня, орудуя одновременно мечом и огнем, который то и дело вырывался из его зловонной пасти. Противостоять такому напору было чрезвычайно трудно, а потому мне снова пришлось уйти в глухую оборону. Не знаю, что было бы со мной, если бы не подаренный мне Афиной Гефестов щит. Зеркальная поверхность его прекрасно отражала не только удары меча, но и бьющие в меня огненные струи. Беда была лишь в том, что скоро сам щит раскалился докрасна и все сильнее и сильнее жег мне руку и плечо. Теперь меня спасало лишь то, что напор огня со временем тоже ослабел и уже не был столь опасен для меня, как в самом начале.
В какой-то момент я сумел отскочить на несколько метров в сторону от своего противника, тот не бросился следом за мной, а остановился, громкими вдохами нагнетая себе внутрь воздух, который, видимо, был ему очень нужен для формирования мощных огненных струй. Итак, в нашем поединке наконец-то возникла первая короткая пауза, которая, возможно, станет последней перед решающим столкновением. И я никак не мог ею не воспользоваться.
Торопливо, ибо дорога была каждая секунда, я сорвал с пояса одну из моих самодельных бомб. Разжечь ее я попытался, приложив запальный шнур прямо к раскаленному щиту, однако это не удалось. А Демон, закончив продувать свои мехи-легкие, уже спешил ко мне, чтобы обрушить поток новых огненных струй. И он их обрушил!
На этот раз мне показалось, что мощь моего врага еще более возросла. Впрочем, возможно, мне это казалось из-за собственной усталости. Как бы то ни было, но первая же горячая струя едва не прожгла меня насквозь. На сей раз меня спас верный Кладенец, подставивший себя самого под напор огня и отразивший его несколько в сторону. Едва я пришел в себя от первой огненной атаки, как последовала вторая, третья. И тогда я решился на очень и очень рискованный шаг. Смелости в этом никакой не было, а была лишь отчаянная решимость использовать пусть малый, но шанс, чтоб переломить ход схватки.
Смелости в этом никакой не было, а была лишь отчаянная решимость использовать пусть малый, но шанс, чтоб переломить ход схватки. Выждав момент, когда Демон в очередной раз приготовился пустить в мою сторону огненную струю, я выставил вперед руку с зажатой в ней гранатой. Теперь все зависело только от моей реакции. Успею или нет?
И когда огненный вихрь понесся ко мне навстречу, я поджег запальный шнур и, отсчитав до десяти, с силой швырнул свою гранату прямо в грудь Демона. Тот, как мне показалось, даже ничего не успел понять, потому что подобное действие было для этого исчадия ада полной неожиданностью. Демон даже не дернулся, когда граната, ударив в грудь, взорвалась. Мимо меня пролетела его огромная рогатая голова, из пасти которой еще вырывались последние языки пламени. Рухнуло в песок дымящееся тело. Рядом упал черный меч с рукояткой в виде человеческого черепа.
Я сел прямо там, где только что стоял. Первым делом развернул кусок самобранки и с жадностью выпил большой кувшин разбавленного водой вина. Оглянулся вокруг. Пусто. Потом поднялся и, не оглядываясь, быстро пошагал с этого места. Не знаю почему, но на языке все время крутился дурацкий стишок, весьма, впрочем, подходящий к моей ситуации:
Как-то на дороге
Девятого числа
Встретил добрый человек
Человека зла.
Добрый взял гранатомет,
Бац! — и нет козла.
Все-таки добро-то
Посильнее зла!
Шагая в никуда, я знал наверняка, что как только силы Зла узнают о неудаче своего эмиссара, немедленно последует новая погоня. Я был уверен, что силы противника на этот раз будут увеличены, и если при первой встрече мне повезло, то что случится во время второй, нельзя предугадать. Как ни вспомнить мудрый девиз спецназовцев всего мира: убегать и прятаться! В этом был свой глубокий смысл, ибо спецназовец, доведший дело до лобового столкновения с противником, расписывался этим в собственном непрофессионализме. Итак, прятаться в пустыне мне было пока абсолютно негде, но зато я мог еще убегать. Другой вопрос куда? Пока куда глаза глядят, а дальше будет видно!
