— Я тебе обещаю что угодно! — скрипуче рассмеялся венценосный интриган. — Однако прежде достань мне кольцо!
— Считай, что оно уже у тебя на пальце! — сказал я уродцу и пошел на берег. Глянув вниз, удостоверился, что глубина у берега никак не меньше метров десяти.
Затем, спустившись к урезу воды, нашел несколько больших камней и надежно обвязал их веревкой. Меч я передал на хранение Гераклу. После этого разделся и начал делать комплекс дыхательных упражнений. Собравшиеся вокруг воины Миноса и мои друзья смотрели на меня с некоторой оторопью.
Сам царь, расположившись поодаль под балдахином, гадливо хихикал над моими, как ему казалось, совершенно нелепыми действиями. Стоявшая рядом Ариадна была печальна и взволнована происходящим.
— Стоит ли унижаться, товарищ майор? — подошел ко мне Вышата. — Давай покажем Миносу голову Медузы, и он успокоится навсегда!
— Я думаю, пока этого делать не стоит! — ответил я. — Мы не можем превращать в камень всех, кто попадается нам на пути, так весь живой мир можно запечатать в камень!
Хорошо размявшись, я повесил себе на шею один из приготовленных камней и прыгнул в воду. Дно моря было скалистое, расщелин хватало. Оглядевшись, я прикинул площадь возможного нахождения кольца. Затем, мысленно поделив площадь на секторы, начал неторопливо обследовать дно. С первого раза, естественно, мне ничего найти не удалось. Пришлось сбрасывать с себя тяжелый камень и всплывать, выбираться из воды, опять делать комплекс дыхательных упражнений, вешать себе на шею новый камень и снова прыгать в море. Так постепенно, метр за метром я обследовал морское дно, стараясь не пропустить ни одной расщелины. Миносу моя тактика вскоре наскучила, и он начал откровенно зевать, не забывая при этом отпускать в мой адрес весьма сомнительные комплименты.
Кольцо я отыскал во время своего седьмого ныряния. Оно, вопреки моим ожиданиям, лежало на большом, покрытом водорослями камне, ослепительно сияя в лучах пробивавшегося сверху солнца. То, что я так быстро отыскал столь маленький предмет, было несомненной удачей, однако я постарался не показывать своих чувств.
Когда я отдавал Миносу его кольцо, лицо старикашки потускнело.
— Наверное, тебе помог Посейдон или его слуга Тритон? — нахально заявил он.
— Если ты не доверяешь своим глазам, можешь выдумывать что угодно! Лучший же способ проверить меня — это нырнуть самому! — ответил я властителю Крита, одеваясь.
— Ладно! — примирительно сказал Минос. — Решение я приму завтра, а пока вас отведут на отдых!
— У нас мало времени! — напомнил я ему. — Если ты откажешься завтра нас снабдить водой, то тогда тебе придется пролить немало крови — это мое последнее слово!
— Все будет хорошо! Все будет хорошо! — внезапно засуетился царь-карлик и опять принялся ожесточенно потирать друг о друга свои потные ладошки.
Суетливость Миноса мне очень не понравилась, за всем этим чувствовалось нечто мерзопакостное и не совсем честное. Но делать было нечего, и мы отправились на ночевку. Дом, куда нас привели, поразил меня своей величиной и отсутствием окон. Нас впустили внутрь через маленькую металлическую дверь.
— Что это такое? Куда мы попали? — спросил я закрывавшего за нами дверь стражника.
— Лабиринт! Прощайте навсегда! — расхохотался тот и с силой захлопнул дверь.
— Ну вот мы и попались! — мрачно вздохнул Вышата. — Говорили же тебе, что надо было драться на берегу. А теперь что!
Я отмолчался. Да и что говорить, когда воевода кругом прав!
В Лабиринте, разумеется, не было никакого освещения, беспросветная темнота давила на глаза почти физически.
— Так, наверное, и выглядит царство мертвых! — вздохнул Геракл.
— Как жаль, что у нас нет с собой даже лучины! — подал голос из темноты Вакула.
— Впредь всем будет наука! — зло буркнул Вышата.
— До этого «впредь» еще надо дожить! — отозвался я.
На некоторое время все смолкли, думая каждый о своем.
И тут я вспомнил о своем кресте. Стянув кольчугу, а затем и тельняшку, я поднял крест над головой. Через некоторое время тот начал слабо мерцать, но его света едва хватало на то, чтобы я мог разглядеть пальцы своих рук.
— Не мучайся! Это нас не выручит! — подал голос кто-то из темноты.
Внезапно темнота озарилась бледно-синим мерцающим светом, и этот свет шел от меня! Я вздрогнул и, глянув туда, откуда исходило свечение, невольно рассмеялся. Это пришел на помощь мой верный Кладенец! Меч с каждой секундой разгорался все ярче и ярче и вскоре уже полыхал холодным светом, как некий фантастический факел.
— Клянусь Зевсом и всеми олимпийскими богами, но это настоящее чудо! — воскликнул не привыкший сдерживать свои эмоции Геракл.
— Свети ярче, дружище, чтоб мы знали, куда обратить свой взор! — прошептал я и крепко сжал рукоять Священного Меча.
Я, разумеется, был рад не менее Геракла, но предпочел сдержать свою радость. Впрочем, возможно, и зря. Психологи говорят, что эмоции позволяют освободиться организму от излишних переживаний. Увы, я все же предпочитал все свои переживания хранить в себе. Это был явно не лучший из вариантов, но что поделаешь, коль привык! А порадоваться можно было вполне, ведь с появлением света у нас одной проблемой стало меньше.
— Какие будут предложения? — спросил я у своих спутников без особого энтузиазма.
— Чего тут думать! — буркнул воевода. — Надо как-то выбраться из этой ловушки!
Меня все еще жгла обида на самого себя, что я позволил так дешево себя обмануть. Но теперь стенать и заниматься душевным самокопанием было поздно.
— Надо разбить дверь! — высказался Геракл.
— Нереально! — ответил я. — Дверь слишком прочна!
— Может быть, просто подождать, когда царь сам откроет ее? — подал голос Вакула.
— А если не откроет никогда?! — проворчал Геракл. — Тогда здесь все и околеем!
— Надо идти вперед! — Это уже Вышата. — У меня есть кое-какой подарок!
— Это еще какой подарок? — спросили мы все хором.
— А вот! — сказал Вышата и показал нам большой клубок ниток. — Когда нас собирались вести сюда, его мне незаметно сунула в руки царская дочь.
— Волшебный клубок, как когда-то у старухи Эго? — вспомнил я прошлый поход.
— Нет, думаю, что это самый обыкновенный клубок! — покачал головой Вышата.
— Для чего же он нам тогда? Мы что, собираемся штопать свои портки? — рассмеялся, несмотря на всю драматичность ситуации, Вакула.
— Вовсе нет! — взял я в руки клубок. — Но сейчас этот клубок поистине для нас бесценен!
— Это почему же? — Геракл искренне пытался уяснить бесценность нитяного клубка.
— Дело в том, что Минос, судя по всему, заточил нас в своем знаменитом Лабиринте, том самом, из которого еще никто никогда не выбирался. Где-то там (я кивнул в глубь теряющегося в темноте коридора) нас поджидает не менее знаменитый Минотавр.
— Это что еще за такое? — поинтересовался с самым воинственным видом Вакула.
— Какое-то очередное чудовище!
— А-а-а! — протянул Вакула разочарованно. — Мало мы их уже поубивали! Одним больше, одним меньше! Вот если бы с воином каким знаменитым в поединке схватиться, а то чудовище, эка невидаль!
— Не скажи! — прервал его Вышата.
— Этот самый Минотавр знает здесь, почитай, все ходы и выходы, а мы не имеем никакого представления, куда попали! К тому же нападать будем не мы, а он! А потому противник он весьма достойный! Гераклу вполне на подвиг тянет!
— Так для чего же нам все-таки эти нитки? — напомнил о главной теме нашего разговора греческий герой.
