Воцарилась глубокая тишина. Потом Ингольв, все еще ошеломленный, сказал:
— Послушай, Аэйт… Откуда он знал о предсказании?
— Такие вещи обычно бродят по мирам, — ответил Аэйт. — А как понимал его сам Торфинн?
— «Жди смерти от руки бродяги, вооруженного чужим оружием», — вспомнил Вальхейм.
Аэйт смотрел на свою раскрытую ладонь.
— Так вот почему он так испугался моего брата, — пробормотал он. — И меч Гатала привел его в ужас. А бояться надо было моей ладони. Но я не могу понять… — Аэйт взял Вальхейма за рукав и прижался к нему. — Ох, Ингольв… Разрыв-трава сокрушает только оружие и металл. Как я могу сокрушить Кочующий Замок?
Он с тоской оглядел замшелый влажный камень стен. Ингольв сильно вздрогнул.
— Аэйт, — сказал он, хватая мальчишку за плечи и заглядывая ему в лицо. — Истинный Замок! — Он хрипло рассмеялся. — Я видел Истинный Замок!
Аэйт в растерянности захлопал густыми белыми ресницами. Вальхейм, скаливший зубы в темноте над его головой, показался вдруг огромным и страшным. А из высоты и мрака донесся хриплый голос:
— Истинный Замок создан из металла, Аэйт. Он железный!
Манари из Угольных Погребов раздавал последние приказания своим соратникам. Столетий, проведенных в скуке, как не бывало. Старый хэн на полном серьезе собирался захватить крепость Торфинна и приступил к своему замыслу, не ведая колебаний.
— Нам нужно снять часового, — объяснял он другим решительным хэнам, пока они лежали в густой траве перед высокой каменной стеной. — Ты, Андвари, переоденешься в его доспехи, усыпишь бдительность остальных и откроешь нам ворота. Наша вторая задача — захват оружейного склада…
— Послушай, Манари, — вмешался желтоглазый хэн по прозвищу Осенний Лист. Он жил на краю леса и упорно не хотел покидать своей пещерки, хотя деревья наступали на нее с каждым годом, и стены уже покрылись трещинами. — Скажи мне, как Андвари переоденется в доспехи часового, если эти верзилы выше нас ростом ровно в два раза?
Манари смерил его высокомерным взглядом.
— Ты что, Осенний Лист, сомневаешься в моем опыте полководца?
— Спаси меня Сам-Погибай от подобных сомнений! — ответил Осенний Лист. — Но ведь доспех может оказаться великоват нашему Андвари — я это хотел сказать. Как же тогда он сумеет усыпить бдительность врагов?
Манари немного подумал.
— Ну что ж, вопрос правомерный. Я думаю, сделаем так. Доспех наденут двое. Один встанет на плечи другому. Осенний Лист, тебя я назначаю ногами.
— Но я… — начал было желтоглазый хэн, однако Манари оборвал его, повысив голос:
— Разговорчики! Приказы не обсуждают! Мы находимся в состоянии войны… Эй, а ты куда?
Этот вопрос был обращен к пожилому хэну, который вдруг поднялся и побрел вниз по склону.
— А, надоело… — проворчал пожилой хэн. — Я было забыл, что такое война, а теперь вдруг вспомнил и враз надоело. Слишком шумно. Хэны — народ одинокий, сам знаешь…
— Дезертир! — презрительно бросил Манари ему вслед и отвернулся.
Слишком шумно. Хэны — народ одинокий, сам знаешь…
— Дезертир! — презрительно бросил Манари ему вслед и отвернулся. — Итак, я возвращаюсь к нашему первоначальному плану. Андвари и Осенний Лист усыпляют бдительность охраны…
Он не успел договорить. Холм, на котором стоял замок, загудел. Страшный звон нарастал, превращаясь в оглушительный вопль, словно кричал от невыносимой боли огромный тролль. Каменные стены замка дрогнули и затряслись.
— В укрытие! — крикнул Манари.
Поскольку никто из молодых хэнов не знал, что это такое, они просто сбились в кучу, зажимая уши коричневыми ладошками.
Замок Торфинна трясся, стонал, кряхтел, но не падал. Он размывался, становясь вязким, как тесто, и чья-то невидимая рука ухватила его и потянула вверх, сминая стены и башни, точно они были вылеплены из сырой глины.
Утратив прежние очертания, замок поднялся ввысь, и глазам перепуганных зрителей предстал грозный силуэт металлического конуса. Острый шпиль вонзался в потемневшее небо. Серый туман клубился вокруг чудовищного сооружения, скрывая его четкие, хищные контуры, и замок выступал из мглы неясной громадой, с каждым мгновением наливаясь чернотой.
Громыхнул гром. По металлическому конусу прошла судорога, и глубинный алый свет пробежал по нему снизу доверху. На шпиле вспыхнула и угасла молния. Вопль стал тише, как будто кричавший устал, и теперь с непрерывными раскатами грома сливался монотонный стон, полный муки и утомления от долгого страдания. Алый свет не угасал. Улетев с острой верхушки конуса ослепительной вспышкой молнии, он снова зарождался у его основания, все более яркий и нестерпимый. Металлические стены дрожали все сильнее, они стали изгибаться, меняясь с каждой секундой.
Манари, выглянувший на мгновение из-под капюшона, увидел, что конус превращается в гигантскую человеческую фигуру. Белый свет, срывающийся с вершины, развевался на ураганном ветру, как волосы. Шторм бушевал под облаками, не затрагивая травы. Черное, облитое металлом тело корчилось, пожираемое пламенем. Казалось, убийственная красная искра вспыхнула прямо в чреве исполина и, застав его врасплох, разгорелась и охватила его с головы до ног.
Вдруг огонь поднялся почти до небес, скрывая зловещий силуэт погибающего титана, — и тут же опал на землю и погас. Вместе с ним упал, рассыпавшись, и человекоподобный образ, мелькавший в пламени. Еще минуту доносился еле слышный смертный стон, но потом утих и он.
Огромное пространство вокруг того места, где совсем недавно горделиво высился восьмибашенный замок, было теперь густо усыпано хлопьями ржавчины. Манари смахнул ее с плаща и встал на ноги. В ушах у него до сих пор звенело.
Андвари лежал, уткнувшись лицом в землю. Наклонившись, ветеран тряхнул его за плечо.
— Все кончено, — сказал он сиплым голосом. — Можно вставать.
— Кто победил? — спросил молодой хэн, продолжая лежать с зажатыми ушами.
Манари с трудом оторвал его ладонь от уха и крикнул:
— Наши! Наши победили!
Осенний Лист пошевелился, выбрался из-под упавшего на него Андвари и сел, потирая глаза.
— Боги… — простонал он. — Никогда больше не стану воевать.. До чего же много шума! До сих пор в голове гудит…
Кряхтя и стеная, хэны кое-как вставали, мотали головами, ощупывали руки и ноги и все никак не могли поверить в то, что остались целы после такой ужасной битвы.
Неожиданно Осенний Лист пошатнулся и схватил Манари за плечи.
— Что мы наделали? — закричал он в отчаянии.
— Что мы наделали? — закричал он в отчаянии. — А наши друзья, наши соратники, Кари и Кабари?.. Они же сгорели в проклятом замке! Как можно было начинать операцию, не подумав заранее о последствиях победы?
— На войне всякое случается, — веско ответил Манари. — Я знаю ее не понаслышке, поверь мне, Осенний Лист. И я знаю, что могут быть и жертвы. Более того, жертвы неизбежны. Они погибли не напрасно. Они сгорели во славу отчизны!
— «И дым отечества нам сладок» — сомнительное божество, — заметил Андвари с подозрением в голосе. — Ты что, Манари, еретиком заделался?
— И-Дым — бесспорный бог, а ты, как я погляжу, у нас большой невежда, — огрызнулся Манари. — В ортодоксы лезешь, а в богах толком не разбираешься.
— Бесспорный бог — «Нет дыма без огня», — возразил Андвари. — Ты, уважаемый Манари, позабыл кое-что за давностью лет.
