Несколько секунд Синяка смотрел вверх, на проплывающие над головой тихие облака. Потом перевел дыхание.
— Я попробую найти их, — сказал он. — Прощай, Асантао.
В кристалле заклубился туман, и маленькая колдунья исчезла.
— Как вы будете их искать? — поинтересовался Пузан, все еще всхлипывая.
— Настрою кристалл не на местность, а на человека, — ответил Синяка. — На Аэйта, если быть точнее. Мальчишка видит не хуже, чем сама Асантао. А может быть, и лучше.
Пузан придвинулся ближе, и оба уткнулись в кристалл. Туман становился то гуще, то реже, он менял цвета, вспыхивал и угасал, но так и не рассеялся. Наконец, Синяка растянулся на траве, заложив руки за голову. Кристалл скатился с его колен, упал на землю и погас.
Великан поднял магический камень и повертел его в пальцах.
— Это… чего это, господин Синяка? — спросил он, недоумевая.
— Они что… умерли?
— Нет, — медленно ответил Синяка. — Если бы они умерли, мы увидели бы их тела или могилу. — Он сел и посмотрел ошеломленному великану в глаза. — Их нет в нашем мире.
Стараясь ни о чем не думать, братья развели костер поближе к полосе травы на берегу и улеглись, прижавшись друг к другу. Мела почти мгновенно заснул, а Аэйта начали терзать тревоги. Не нравилось ему здесь. Все вокруг было чужое, странно искаженное. Долгий закат горел, но не угасал. Солнце и луна, помедлив, незаметно поменялись местами. Тлеющая полоса на небе сместилась к востоку. Ночь так и не наступила.
Аэйт даже не понял, удалось ли ему поспать. Когда он открыл глаза, то увидел неподвижно сидящую на камне фигуру. Некто пристроился возле их костерка, закрыв глаза, словно в трансе, и не шевелясь, точно неживой. Однако Аэйт хорошо чувствовал, что этот некто был очень даже живой. И непонятный. А значит, мог таить в себе опасность.
Сквозь ресницы Аэйт потихоньку разглядывал пришельца. Ростом он был даже немного ниже, чем невысокие морасты. Кожа лица и сложенных на коленях рук была красновато-коричневой, из- под желтого капюшона свисала прядь огненных волос. Луч восходящего солнца пылал в них, и казалось, что существо вот-вот загорится. У него был широкий нос, рот до ушей, не улыбающийся, а недовольно сжатый, короткие светлые ресницы. От его безмолвной неподвижности делалось жутко.
— Эй, — громким шепотом окликнул его Аэйт, — ты кто?
Существо не шевельнулось.
— Кто ты? — повторил Аэйт погромче, однако так, чтобы не разбудить Мелу.
Существо шевельнулось, но по-прежнему молчало. Аэйту внезапно показалось, что сейчас оно оскалит кровавые клыки или сделает что-нибудь очень страшное. И уже не думая об усталом брате, юноша закричал во все горло:
— Кто ты? Кто?
Оно открыло глаза. Медленно, с неохотой. Глаза оказались круглые, бледно-голубые. Над ними двумя полукружиями выделялись на коричневой коже светлые брови. Скрипучим голосом оно произнесло:
— Кари.
И вновь погрузилось в молчание.
Мела тяжело вздохнул, разбуженный криком, уперся ладонями в песок и сел. Искоса глянув на странное явление, протянул руку к мечу. Нападать первым Мела не собирался, но с оружием чувствовал себя спокойнее.
Постукивая зубами, Аэйт спросил:
— Что значит «Кари», а? Ты кто?
Еще более скрипучим голосом Кари процедил сквозь зубы:
— Хэн.
Мела встал. Несмотря на все свое самообладание, он побледнел так, что на его лице внезапно проступили веснушки — обычно едва заметные, не то что у Аэйта.
— Скальный хэн? — повторил он тихо, не веря своим ушам. — В жизни не слыхал, чтобы ваше племя селилось в этих краях.
— Да что ты знаешь про эти края, — выдавил Кари.
— Невежественный бродяга. Этот мир называется Красные Скалы. Это очень старый мир. Скальные хэны всегда жили здесь.
Он протяжно вздохнул и замолчал, снова закрыв глаза.
— Мела, — зашептал Аэйт, — помнишь, Анабуза говорил о скальных хэнах, что они вампиры, что они едят мясо с живых людей? Про ловушки их рассказывал…
Лицо Мелы окаменело. Он тоже помнил разговоры об обитателях Красных Скал и все те ужасы, что говорил о них старый охотник.
Он тоже помнил разговоры об обитателях Красных Скал и все те ужасы, что говорил о них старый охотник. Кто знает, может быть, Анабуза и прав… По внешнему виду этого Кари ничего нельзя определить. Кто он на самом деле? Что у него на уме?
Как ни тихо шептал Аэйт, Кари каким-то образом услыхал его. Две голубые точки снова засветились на его коричневом лице. Наморщив свой широкий нос, скальный хэн произнес, лениво ворочая языком:
— Дурак ваш Анабуза. Помню я его. Врал про вас, будто все вы богатыри высоченного роста и в битве сущие дьяволы, а некоторые умеют превращаться в хищных зверей. Насчет роста уже сейчас вижу, что вранье, а остальное тоже брехня. — Он громко фыркнул.
Мела протянул к нему обнаженный меч.
— Поклянись, что у вас нет вампиров, ламий и прочей дряни.
Хэн поднял было руку, чтобы произнести клятву, потом осторожно погладил широкий клинок и втянул руку в рукав.
— Не могу, — сказал он. — Ни в чем не уверен.
— Значит, они у вас есть? — резко произнес Мела, поднося острие под горло скального хэна.
Кари недовольно отодвинулся.
— Милейший Как-Там-Тебя, у кого же их нет? Не так, так эдак, кто-нибудь у кого-нибудь что-нибудь да высасывает. Не кровь — так силы, не силы — так время, не время — так еду… А кое-кто… — Тут он сердито уставился прямо в глаза старшему брату. — А кое-кто и чужие нервы. Да.
Мела убрал меч и, подумав, вложил его в ножны.
— Что ж, поверю тебе, Кари-хэн.
Эти, казалось бы, миролюбивые слова, еще больше разозлили обитателя Красных Скал. Он даже забыл свою манеру цедить слова сквозь зубы.
— Чего же мне не верить, — прошипел он, — коли все сказанное
— правда, такая непреложная, незыблемая правда, словно сами Боги Азбучных Истин начертали ее на стенах в своем священном чертоге?
Он скрестил руки на груди и на мгновение застыл со склоненной головой, видимо, прося прощения у своих богов за то, что помянул их в пустой беседе с глупым чужестранцем. Потом вновь сердито сверкнул на братьев маленькими голубыми глазками.
— Прости меня, — сказал Мела. — По неловкости я сказал не совсем то, что хотел. Мы с братом оказались здесь случайно. Не знаю, как это получилось. Мы шли домой и заблудились.
— Интересно же вы шли, — каркнул хэн, — коли ТАК заплутали…
— Теперь же нам ничего не остается, как только положиться на ваше гостеприимство, — продолжал Мела. — Клянусь, за добро мы отплатим добром.
— Ну, нет уж, — заявил Кари. — Вы что, с ума сошли? Какое еще гостеприимство?..
Мела никак не ожидал такого отпора и слегка растерялся.
Аэйт, до сих пор слушавший молча, не выдержал.
— Что же это за мир, где отказывают в помощи?
Круглые глазки Кари обратились теперь к младшему из братьев. Аэйту вдруг показалось, что перед ним оживший и наделенный разумом обломок красной скалы.
— Это очень старый мир, юноша, — скрипучим голосом ответил Кари. — Это древний мир. Он называется Красные Скалы.
И замолчал, торжественно выпрямившись. В наступившей тишине стало слышно, как река проносится по стремнине.
— Мы старый народ, — снова заговорил хэн, и теперь его голос сливался с плеском воды, словно сама Элизабет взялась что-то объяснять неразумному мальчишке.
— Лишь богам известно, сколько прошло столетий с тех пор, как мы пришли сюда из небытия. Нас ничто не удивляет. Нас ничто не интересует. Нам все надоело…
— Что надоело? — спросил Аэйт. Его разбирало любопытство, пришедшее на смену страху.
