Ивиш сделала над собой усилие и вежливо сказала:
— Я не должна была вмешиваться и навязывать свое мнение.
..
Матье пожал плечами.
— Я только что порвал с Марсель.
Ивиш подняла голову и бесцветным голосом произнесла:
— Вы оставили ее, не дав ей денег?
Матье улыбнулся. «Естественно, — подумал он. — Сделай я так, она бы теперь меня в этом упрекнула».
— Нет. Я все уладил.
— Вы нашли деньги?
— Да.
— Где же?
Он не ответил. Она с беспокойством посмотрела на него.
— Но вы не…
— Да. Я их украл, если вы это имеете в виду. У Лолы. Я проник к ней в номер, когда ее там не было.
Ивиш сощурилась, и Матье пояснил:
— Я их ей верну. Это вынужденный заем, вот и все. У Ивиш был глупый вид, она медленно, как только что Марсель, повторила:
— Вы обокрали Лолу.
Ее проникновенный вид разозлил Матье. Он быстро сказал:
— Да, знаете ли, это не шибко геройский поступок: нужно было всего лишь подняться по лестнице и открыть дверь.
— Зачем вы это сделали?
Матье коротко засмеялся.
— Кабы я знал!
Она резко выпрямилась, и лицо ее стало суровым и замкнутым, как в те минуты, когда она оборачивалась на улице, чтобы проследить глазами за красивой женщиной или молодым человеком. Но на сей раз она смотрела на Матье. Матье почувствовал, что краснеет. Из щепетильности он пояснил:
— Я не собирался ее бросать. Я просто хотел дать ей денег вместо того, чтоб жениться на ней.
— Понимаю, — кивнула Ивиш.
Но она продолжала недоуменно смотреть на него. Он настаивал, отвернувшись:
— Все вышло не очень-то пристойно: она меня выгнала. Она все это плохо восприняла; не знаю, чего она ожидала.
Ивиш не ответила, и Матье умолк, охваченный тревогой. Он подумал: «Не хочу, чтоб она меня вознаградила».
— Вы красивы, — сказала Ивиш.
Матье с унынием почувствовал, как в нем возрождается пронзительная любовь. Ему показалось, что он бросает Марсель вторично. Он ничего не сказал, только сел рядом с Ивиш и взял ее за руку. Она сказала ему:
— У вас потрясающе одинокий вид.
Матье стало стыдно. Наконец он проговорил:
— Интересно, о чем вы думаете, Ивиш? Все это более чем прискорбно: я украл деньги в смятении, и сейчас меня мучает совесть.
— Я прекрасно вижу, что вас мучает совесть, — улыбнулась Ивиш. — Думаю, что и меня бы она мучила: в первый раз всегда так.
Матье сильно сжал маленькие неподатливые пальцы с острыми ноготками. Он сказал:
— Вы ошибаетесь, я не…
— Молчите, — остановила его Ивиш.
Она решительно высвободила руку и отбросила назад волосы, открывая щеки и уши. Ей хватило нескольких быстрых движений, и, когда она опустила руки, ее лицо было оголено.
— Вот так, — произнесла она.
Матье подумал: «Она хочет отнять у меня все, вплоть до угрызений совести». Он протянул руку, привлек к себе Ивиш, и она этому не противилась; он услышал в себе живой и веселый мотивчик, о котором, казалось, давно забыл. Голова Ивиш переместилась на его плече, Ивиш ему широко улыбалась. Он улыбнулся ей в ответ и легко поцеловал в губы, потом посмотрел на нее, и мотивчик резко оборвался: «Но она же еще ребенок», и он почувствовал себя совершенно одиноким.
— Ивиш, — тихо позвал он.
Она с удивлением посмотрела на него.
— Ивиш, я… я был неправ.
Она нахмурила брови и, протестуя, мелко затрясла головой. Матье опустил руки и устало сказал:
— Я не знаю, чего хочу от вас.
Ивиш вздрогнула и быстро высвободилась. Ее глаза сверкнули, но она притушила блеск и приняла грустный и нежный вид. Только руки ее безумно двигались: они летали вокруг нее, хватались за голову, тянули за волосы. У Матье пересохло в горле, но он наблюдал этот гнев почти безразлично.
Только руки ее безумно двигались: они летали вокруг нее, хватались за голову, тянули за волосы. У Матье пересохло в горле, но он наблюдал этот гнев почти безразлично. Он думал: «Тут я тоже все испортил»; он был почти доволен: получалось как бы искупление. Он продолжил, ища взгляд, который она упорно прятала.
— Не нужно было вас трогать.
— Да это не имеет значения, — процедила она, покраснев от бешенства.
Потом нараспев добавила:
— У вас такой гордый вид, оттого что вы приняли решение, я уж подумала, что вы пришли за вознаграждением.
Он нежно взял ее за руку немного выше локтя. Она не вырывалась.
— Но я люблю вас, Ивиш.
Ивиш напряглась.
— Я не хотела бы, чтоб вы подумали… — начала она.
— О чем?
Но он догадывался. Он отпустил ее руку.
— У меня… у меня нет к вам чувства, — сказала Ивиш.
Матье не ответил. Он подумал: «Она берет реванш, и это правильно». Впрочем, скорее всего это было правдой: с какой стати ей любить его? Он больше ничего не желал, разве только долго молчать, сидя рядом с ней, и еще чтоб в конце концов она молча ушла. Тем не менее он спросил:
— Вы вернетесь в будущем году?
— Вернусь, — пообещала она.
Ивиш ему почти нежно улыбалась, должно быть, она упивалась своей удовлетворенной гордыней. Это было то же лицо, которое она обратила к нему вчера, когда служительница из туалета перевязывала ей руку. Матье неуверенно смотрел на нее и чувствовал, как возрождается его желание. Это грустное и безропотное желание не было желанием пустоты. Он взял ее за руку, почувствовал ее свежую кожу и сказал:
— Я вас…
Но тут же остановился. В дверь звонили: сначала один звонок, потом два, потом непрерывный звон. Матье похолодел: «Марсель!» Ивиш побледнела, конечно, ей тоже пришла в голову эта мысль. Они переглянулись.
— Нужно открыть, — прошептала она.
— Думаю, да, — согласился Матье.
Но не пошевелился. В дверь уже барабанили. Ивиш, вздрогнув, сказала:
— Страшно подумать, что за дверью кто-то есть.
— Да. Хотите… Хотите пройти на кухню? Я закрою дверь, и вас никто не увидит.
Ивиш посмотрела на него спокойно и властно.
— Нет, я останусь.
Матье пошел открывать и увидел в полумраке кривящееся, похожее на маску лицо: это была Лола. Она оттолкнула его, чтобы побыстрее войти.
— Где Борис? — спросила она. — Я слышала его голос.
Матье даже не успел закрыть дверь, он вошел в кабинет следом за ней. Лола с угрожающим видом подошла к Ивиш.
— Вы мне сейчас же скажете, где Борис.
Ивиш испуганно смотрела на нее. Впрочем, та, казалось, обращалась не к ней и вообще ни к кому. Матье даже не был уверен, видит ли Лола ее. Он встал между ними.
— Его здесь нет.
Лола обратила к нему искаженное заплаканное лицо.
— Я слышала его голос.
— Кроме кабинета, — сказал Матье, пытаясь поймать ее взгляд, — в квартире есть кухня и ванная. Можете обыскать все, если что-то подозреваете.
— Но тогда где же он?
На ней было черное шелковое платье и сценический грим. Ее большие темные глаза словно застыли.
— Он расстался с Ивиш приблизительно в три часа, — сказал Матье. — Мы не знаем, что он делал с тех пор.
Лола засмеялась, не меняя позы, как слепая. Руки ее судорожно тискали маленькую сумочку из черного бархата, которая, казалось, содержала только один предмет, твердый и тяжелый. Матье увидел сумочку и испугался, следовало немедленно отослать Ивиш.
— Ну что ж, если вы не знаете, что он делал, я могу вас просветить, — проговорила Лола. — Он поднялся ко мне в номер часов в семь, когда я вышла, открыл дверь, взломал замок сундучка и украл у меня пять тысяч франков.
Матье не смел посмотреть на Ивиш, он ласково сказал ей, опустив глаза:
— Будет лучше, если вы уйдете, мне нужно поговорить с Лолой. Могу ли я… могу ли я снова увидеть вас сегодня ночью?
