— А ты свою повязку оставил, — разочарованно сказала Ивиш. — Ах да, ты же осторожный.
— Она ее сорвала, хотя мы пытались ее остановить, — извиняющимся тоном сказала женщина. — Она просто чертенок.
Ивиш резко встала и мрачно посмотрела на Матье.
— Уведите меня отсюда. Я унижаю себя.
Молодые люди переглянулись.
— Знаете, — сказал бородач, — мы ее не заставляли пить. Скорее мы пытались ей помешать.
— Это правда, — с отвращением сказала Ивиш. — Маменькины сынки, вот кто они такие.
— Кроме меня, Ивиш, — возразил красивый танцор, — кроме меня.
Он заговорщицки посмотрел на нее. Ивиш повернулась к нему и сказала:
— Да, кроме вот этого наглеца.
— Пойдемте, — мягко сказал Матье. Он взял ее за плечи и увлек за собой; он услышал за спиной ошеломленный ропот.
Посреди лестницы она стала тяжелее.
— Ивиш, — умоляюще сказал он. Она весело тряхнула волосами,
— Я хочу сесть здесь, — сказала она.
— Прошу вас, пойдемте.
Ивиш, давясь от смеха, подняла юбку выше колен.
— Я хочу сесть здесь.
Матье поднял ее за талию и понес. Когда они оказались на улице, он ее отпустил: Ивиш больше не отбивалась. Она сощурилась и с мрачным видом огляделась.
— Хотите вернуться к себе? — предложил Матье. — Нет! — во весь голос крикнула Ивиш.
— Хотите, отвезу вас к Борису?
— Его нет дома.
— Где же он?
— Черт его знает.
— Куда вы хотите поехать?
— Откуда я знаю? Вам решать, вы же меня увели. Матье немного подумал.
— Хорошо, — сказал он.
Он поддерживал ее до такси и сказал шоферу:
— Улица Югенс, 12.
— Я вас везу к себе, — сказал он. — Вы сможете прилечь на моем диване, а я заварю вам чай.
Ивиш не возражала. Она с трудом забралась в такси и рухнула на заднее сиденье.
— Вам плохо?
Она была мертвенно бледна.
— Я больна, — сказала Ивиш.
— Я попрошу его остановиться у аптеки, — предложил Матье.
— Нет! — выкрикнула она.
— Тогда вытянитесь и закройте глаза, — сказал Матье. — Мы скоро приедем.
Ивиш слабо застонала. Вдруг она позеленела и высунулась через окно наружу. Матье увидел, как ее узкая худая спина сотрясается от рвоты. Он протянул руку и вцепился в ручку дверцы: он боялся, что дверца откроется. Через некоторое время приступ прекратился. Матье быстро откинулся назад, взял трубку и сосредоточенно набил ее. Ивиш упала на сиденье, и Матье положил трубку в карман.
— Приехали, — сказал он.
Ивиш с трудом выпрямилась.
— Мне стыдно! — простонала она.
Матье вышел первым и протянул ей руки. Но она их оттолкнула и легко спрыгнула на мостовую. Он поспешно заплатил шоферу и повернулся к Ивиш. Она безразлично смотрела на него: кислый запах рвоты исходил у нее изо рта. Матье жадно вдохнул этот запах.
— Вам лучше?
— Я больше не пьяна, — мрачно сообщила Ивиш. — Но у меня башка трещит.
Матье осторожно повел ее по лестнице.
— Каждый шаг отдается в голове, — враждебно сказала она. На второй площадке она ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание. — Теперь я все вспомнила.
— Что именно?
— Все. Я разъезжала с этими подонками и выставляла себя напоказ. И я… я провалилась на экзамене.
— Пойдемте, — сказал Матье. — Остался только один этаж.
Они молча поднялись. Вдруг Ивиш спросила:
— Как вы меня нашли?
Матье наклонился, чтобы вставить ключ в скважину.
— Я вас долго искал, — объяснил он. — А потом встретил Ренату.
Ивиш бормотала за его спиной:
— Я все время надеялась, что вы придете.
— Прошу, — посторонясь, пригласил Матье. Она слегка задела его, проходя, и у него появилось желание обнять ее.
Ивиш сделала несколько неуверенных шагов, вошла в комнату и с мрачным видом огляделась.
— Это ваша квартира?
— Да, — сказал Матье. Он впервые принимал ее у себя. Матье посмотрел на свои зеленые кожаные кресла и на рабочий стол: он их видел глазами Ивиш, и ему стало за них стыдно. — Вот диван, — показал он, — прилягте.
Ивиш, не говоря ни слова, бросилась на диван.
— Хотите чаю?
— Мне холодно, — пожаловалась Ивиш. Матье принес плед и накрыл ей ноги. Ивиш закрыла глаза и положила голову на подушку. Она страдала, на лбу, у переносицы, прорезались три вертикальные морщины.
— Хотите чаю?
Она не ответила. Матье взял электрический чайник и пошел наполнить его из крана. В буфете он нашел высохшую половинку лимона, почти остекленевшую, но, если хорошо нажать, может, удастся извлечь из него слезинку-другую. Он положил его на поднос с двумя чашками и вернулся в комнату.
— Я поставил чайник, — сказал он.
Ивиш не ответила: она спала. Матье пододвинул к дивану стул и бесшумно сел. Три морщинки Ивиш исчезли, лоб был гладким и чистым, она улыбалась с закрытыми глазами. «Как она молода!» — подумал Матье. Всю свою надежду он вложил в этого ребенка. Она была такой слабой, такой легкой на этом диване: она никому не могла помочь; наоборот, нужно было ей как-то помочь жить. А Матье помочь не мог. Ивиш уедет в Лаон, там она одичает за зиму или две, а потом появится какой-нибудь субъект — молодой, конечно, — и уведет ее. «А я женюсь на Марсель». Матье встал и бесшумно пошел посмотреть, не кипит ли чайник, затем вернулся и сел рядом с Ивиш; он нежно глядел на это маленькое больное и оскверненное тело, которое оставалось во сне таким благородным; он подумал, что любит Ивиш, и был удивлен, что любовь его не ощущалась так, как ощущается особое волнение или какой-то другой радостный порыв: нет, это скорее было предвестие несчастья, неподвижный знак проклятия на линии горизонта.
В чайнике закипела вода, и Ивиш открыла глаза.
— Я вам готовлю чай, — пояснил Матье. — Хотите?
— Чай? — недоуменно спросила Ивиш. — Но вы же не умеете готовить чай.
Она ладонями надвинула волосы на щеки и встала, протирая глаза.
— Дайте пачку, — распорядилась она, — я вам приготовлю чай по-русски. Но для этого нужен самовар.
— У меня только чайник, — сказал Матье, протягивая ей пачку.
— Э-э, еще и чай цейлонский! Тем хуже.
Она засуетилась вокруг чайника.
— А заварной?
— Минуту, — сказал Матье. И помчался в кухню.
— Благодарю.
По-прежнему мрачная Ивиш несколько оживилась. Она налила воду в заварной чайник и через несколько минут села.
— Пусть настоится, — решила она.
Наступило молчание, затем Ивиш снова заговорила:
— Мне не нравится ваша квартира.
— Я так и думал, — ответил Матье. — Но когда вы немного придете в себя, мы сможем выйти.
— А куда идти? — удивилась Ивиш. — Нет, мне приятно быть здесь. Все эти кафе мелькают перед глазами, там везде люди, это какой-то кошмар. Здесь некрасиво, но спокойно. Не могли бы вы задернуть шторы? Мы зажжем эту маленькую лампу.
Матье закрыл жалюзи и развязал шнуры. Тяжелые зеленые шторы медленно сомкнулись. Он зажег лампу на письменном столе.
— Ночь…- зачарованно проговорила Ивиш.
Она откинулась на подушки дивана.
— Как уютно, такое впечатление, что день кончился: я хотела бы, чтоб было темно, когда я выйду отсюда, я боюсь снова увидеть снаружи день.
— Вы останетесь, сколько захотите, — сказал Матье. — Ко мне никто не должен прийти. Даже если кто-то и придет, мы не откроем. Я совершенно свободен.
Это было неправдой: в одиннадцать часов его ждала Марсель. Он злобно подумал: «Ничего, подождет».
— Когда вы уезжаете? — спросил он.
— Завтра. Двенадцатичасовым поездом.
Некоторое время Матье молчал. Затем сказал, следя за своим голосом:
— Я провожу вас на вокзал.
