Вот после этого Кром и наделил Свой народ удивительной выносливостью к холоду и жаре, чему не уставали дивиться жители иных земель.
..
Юноша, карабкавшийся по Стоячему Камню, все время думал именно об этой легенде. Пальцы рук и босых ног без труда находили, за что зацепиться на неровной поверхности. Киммерийцы с раннего детства привыкали лазать по скалам, вот и он взбирался наверх с такой же быстротой, с какой его цивилизованный сверстник поднимался бы по лестнице. Он добрался до вершины, ничуть не запыхавшись. Итак, он прибыл сюда первым! Не зря он встал посреди ночи и покинул лагерь, опередив всех своих родственников. Теперь он станет рассказывать внукам, как явился вперед всех на Поле Вождей и влез на вершину Стоячего Камня. Если, конечно, удастся выжить в бою…
Тело юноши украшала лишь синяя боевая раскраска клана Туногов. Несмотря на злой холодный ветер, он пренебрег толстым плащом: только набедренная повязка из волчьей шкуры прикрывала его чресла, но пояс оттягивали ножны с мечом и кинжалом. Копье свое он оставил стоять прислоненным к подножию Камня. Черные волосы развевал ветер: юноша стоял полупригнувшись, в излюбленной стойке горного воина. И не имел никакого понятия о том, что художник из какой-нибудь просвещенной страны, пожалуй, счел бы его великолепным олицетворением дикого, воинственного Севера. Ему, однако, не было ни малейшего дела до подобных вещей. Он щурился от ветра и ожидал собрания кланов.
Острые глаза паренька уловили первое движение, как только краешек солнца выглянул из-за гор на востоке и залил Поле Вождей кровавым утренним светом. Бегуны, появившиеся с разных сторон, наперегонки направлялись к облюбованному им насесту. Это были лучшие бегуны каждого клана, те, что несли Кровавые Копья своих родов впереди остального войска. Прошло совсем немного времени, и всю равнину заполнили темноволосые воины. Собрались они быстро: киммерийцы не шагали на битву, как делали регулярные армии других стран. Они предпочитали бегать той самой рысцой, поглощающей милю за милей.
Приближаясь, каждый бегун метал свое копье в Камень, следуя давней традиции, которую никто уже не мог истолковать, но соблюдать продолжали неукоснительно
— Привет вам, воины! — прокричал юноша, взобравшийся на вершину.
Раэда с заплетенными волосами посмотрел наверх и улыбнулся ему.
— Я-то надеялся быть первым! — сказал он — Ты, верно, рано встал нынче, Туног!
— Твоя правда, — откликнулся тот. — Забирайтесь скорее сюда! Увидите такое, чего никогда в жизни не видели!
Юные бегуны взобрались наверх с ловкостью обезьян. Площадка наверху была неровной и тесной, но парни устроились там так же непринужденно, как какие-нибудь городские щеголи — на главной площади Тарантии, аквилонской столицы
— Идут!.. — восхищенно проговорил один — Раэда, Туног, Канах, Лакхейш, Дал Клайд… все кланы собрались! Кто когда-нибудь видел подобную красоту?..
Другой вытянул руку, указывая на северо-восток там как раз показалась из узкого ущелья длинная вереница людей Они размеренно бежали вперед, возглавляемые своим копьеносцем.
— А вот и дикие Галла: я различаю хвосты волос у них на макушках. Никогда еще не видел живьем никого из этого клана! Говорят, они удивительно жадны до сражений
В устах киммерийца это определение звучало, право же, достаточно необычно
— Смотрите!.. — восхитился юноша с висками, выбритыми по обычаю клана Лакхейш — Как славно играет утреннее солнце на копьях небывалого войска!
Тут к подножию Камня приблизился седобородый вождь и посмотрел, подбоченившись, на юнцов.
— Ну что? — сказал он. — Насмотрелись? А теперь — живенько вниз! На вершине Камня вряд ли будет сражение, зато внизу — прорва работы!
Пока ребята спускались, к окликнувшему их вождю подошли несколько других.
Был среди них и Канах. Как первый призвавший к объединению, он был провозглашен верховным вождем, — пускай на время и в той степени, в какой вообще кто-то мог повести за собой киммерийские племена, дикие и необузданные даже в самые мирные периоды жизни.
— А быстро мы собрались, — проговорил он удовлетворенно. — Не придется долго ждать, прежде чем выступим. Даже Галла прибыли утром самого первого дня!
— Галла передвигаются быстрее многих других, — заметил Раэда. — В течение дня, я думаю, подойдут и другие. Разве что некоторые низинные кланы, возможно, задержатся до завтра…
— Надеюсь, они все же прибудут до полудня, — сказал Канах. — Что-то подсказывает мне: надо спешить. Нужно обязательно двинуться в путь завтра в середине дня, не позже. Даже если к этому времени кого-то еще не будет…
В течение дня войско все росло и росло. Длинных речей не произносили: все и так знали, зачем сбор, все были готовы к сражению. Зачем еще какие-то разговоры? Люди сидели вокруг костров, кто-то подкреплялся скудным дорожным пайком. К наступлению ночи подошли последние кланы. Возле Стоячего Камня, таким образом, собралось все мужское население Киммерии, способное носить оружие. За исключением лишь Конана и Куланна.
Канах сидел у огня вместе с другими вождями, когда из темноты появились еще какие-то люди, и эти люди не были киммерийцами.
— Чужеземцы пожаловали, — негромко прокомментировал кто-то. Канах вгляделся в потемки. Его слуха достигло тихое позвякивание оружия и доспехов. Киммерийцы таких звуков не производили даже в полном вооружении. В обычное время нечто подобное заставило бы Канаха мигом схватиться за меч, но сейчас он точно знал: на Поле Вождей пришли не враги.
Потом у костра появились трое мужчин
— Мне сказали, здесь я увижу вождей, — сказал самый высокий. У него, как и у двоих других, были длинные золотистые волосы и такая же борода. В отличие от киммерийцев, все трое носили шлемы, увенчанные короткими — чтобы не сбил вражеский меч — рогами, а также доспехи из бронзовых или железных чешуй. Еще эти воины носили многочисленные золотые украшения с самоцветами.
Канах и остальные вожди поднялись с земли, но рук к оружию не протянул ни один.
— Перед тобой вожди Киммерии, воин, — сказал Туног, самый старший среди собратьев. Его снежно-белые волосы и борода обрамляли выкрашенное синей краской лицо.
— А вы — те самые асы, о которых говорил Конан? — спросил Канах.
— Те самые, — сказал предводитель. — Я — Вульфхере, сын Хьяльмара, и в промежутках между объявлениями вне закона Гарлинги называют меня принцем. Как раз теперь я опять вне закона — за человекоубийство. И я сам, и все мои люди. Большинство я оставил у границы вашего лагеря…
— Садись, — пригласил его Канах, гостеприимным жестом указывая асу на голую землю. — Мы бы с радостью предложили тебе угощение, но сами сюда мало что принесли, кроме припасов в дорогу.
— Зато мы снарядились как следует, — ответил Вульфхере. Он протянул руку назад, и один из его людей подал ему тугой бурдюк для вина. Вульфхере вынул затычку и отпил большой глоток, потом вручил бурдюк киммерийцам.
Канах покачал головой, и следом за ним — остальные вожди.
— Мы благодарим тебя, — сказал он. — Но не годится нам пить, в то время как у наших родственников в животах сухо.
Некоторое время предводители сидели молча. В отличие от своих двоюродных родичей ванов, асы вовсе не были непримиримыми недругами киммерийцев. Они, конечно, воевали, но — большей частью, а не все время, как с ванами. Бывал между ними и мир, и даже иногда по целому году. В целом два народа друг дружку недолюбливали, но притом и уважали за несомненное воинское мужество.
Бывал между ними и мир, и даже иногда по целому году. В целом два народа друг дружку недолюбливали, но притом и уважали за несомненное воинское мужество. Ростом асы не уступали киммерийцам, но жилистая легкость, присущая «черноволосым», в их телосложении встречалась лишь изредка. Как все северяне, асы были сильны и свирепы, но, опять же в отличие от киммерийцев, знали толк в пирах, веселье и выпивке. Они любили украшения и драгоценности, в особенности отобранные у кого-либо. За все это киммерийцы полагали их порядочными распустехами. «Одно добро в асах и ванах, — гласила старинная киммерийская мудрость. — Они часто и помногу убивают друг дружку…»
И в самом деле: как ни свирепа была вражда ванов и киммерийцев, если дело касалось асов и ванов, то тут была даже не вражда, а какое-то кровожадное безумие. И это при том, что асы и ваны поклонялись одним и тем же Богам, говорили на одном языке и соблюдали почти одинаковые обычаи! Если уж на то пошло, даже внешне два народа различались лишь одной характерной деталью: цветом волос. Ваны были почти сплошь рыжими, асы — светловолосыми.
