Джаганат небрежно взмахнул пухлой рукой:
— Мы можем прийти к соглашению непосредственно во время плавания… Денег у меня — хоть отбавляй.
Глаза капитана на мгновение вспыхнули жадностью, но он тут же скрыл ее под личиной наигранного любопытства.
— А что вы потеряли в этой дыре? В Ванахейме, я имею в виду? Как-то не скажешь по вашему виду, чтобы вам нравились холода…
— Мы ученые, — пояснил ему Джаганат. — Я пишу для вендийского Государя книгу о народах и странах.
— Ну что ж, в Ванахейме тебе определенно понравится, — заверил его Касаво. — Трудно найти страну удаленней. Так вы, значит, связаны с вендийским двором?
— О да. То есть я не отважился бы назвать себя в полном смысле слова посланником, но кое-какими полномочиями я облечен. Я везу подарки от моего Государя, предназначенные великим мужам той страны. Его Величество намерен установить сердечные, дружественные отношения со всеми народами, даже с теми, что живут на другом конце света.
При упоминании о подарках глаза Касаво вновь алчно сверкнули. Гопал, как всегда при общении с чужаками, помалкивал, но держал ухо востро, готовый чуть что подтвердить россказни ученого дяди.
— Значит, договорились, — подытожил Касаво. — Завтра с рассветом жду вас на борту. А сейчас мне пора на корабль: надо распорядиться, чтобы команда как следует приготовила вашу каюту. «Певчая птичка» пришвартована у Малого причала. Корпус у нее красный, у форштевня, над ватерлинией, нарисованы зеленые глаза…
Он допил из кружки вино и удалился. Выхлестав в один присест порядочное количество крепкого неразбавленного вина, он тем не менее не шатался, шаг его был тверд.
— Если я что-нибудь понимаю, дядя, — проводив его глазами, сказал Гопал, этот малый — редкостный негодяй и самый обычный пират. Ты заметил? Он прямо-таки в лице менялся при каждом упоминании о деньгах!
— Совершенно верно. Еще я слышал, что эти Барахские острова, о которых он упомянул, есть не что иное, как сущий рассадник головорезов. Вот потому-то я и напирал на то, сколь мы богаты и какие ценные дары везем с собой. Если ты помнишь, честные капитаны уже отказались везти нас на север. Однако пират непременно возьмет богатых пассажиров, чтобы ограбить дорогой либо пленить и потребовать выкупа…
— Значит, дядя, они наверняка попытаются нас зарезать и подарить наши тела морским Божествам?
Джаганат широко улыбнулся и взял с блюда свернутый виноградный листок.
..
— Значит, дядя, они наверняка попытаются нас зарезать и подарить наши тела морским Божествам?
Джаганат широко улыбнулся и взял с блюда свернутый виноградный листок.
— Чем ты недоволен, Гопал? Неужели тем, что морская прогулка обещает быть чуточку живее и разнообразнее путешествия на барже?..
Несмотря на невинное веселенькое название, «Певчая птичка» даже обводами своими напоминала акулу. Хищная, узкая, она была выстроена в расчете на наибольшую скорость. Она имела небольшую осадку, а борта в средней части судна поднимались над водой не более чем на два локтя. У нее не было обширного трюма для перевозки объемистых грузов, а на палубе работало и просто так сидело куда больше народу, чем требовалось мирному кораблю. При этом моряки были скудно одеты, но зато богато и разнообразно вооружены. На единственной мачте красовался длинный косой рей, способный нести огромный треугольный парус. Под этим парусом да с попутным ветром «Птичка» наверняка способна была легко догнать, скажем, купеческое судно, пузатое и нерасторопное. По бортам виднелись уключины для дюжины длинных весел. Весла, наверное, помогали подобраться к искалеченной жертве, а также входить в мелководные заливы и устья речушек для неожиданного налета или выгрузки контрабанды…
Джаганату все это весьма даже понравилось. На подобном корабле они смогут путешествовать действительно быстро. Вдохнув полной грудью, вендиец попробовал разобраться в многочисленных запахах гавани. Из трюма одного корабля исходил аромат пряностей, из другого тошнотворно воняло: там перевозили рабов. И надо всем этим властвовали запахи просмоленного такелажа и моря. Доски под ногами поскрипывали. Отступающая вода заметно колебала причал.
Джаганат повернулся к носильщикам, стоявшим у него за спиной.
— Несите наши пожитки на борт, — велел он им, указывая на «Певчую птичку». Носильщики посмотрели, куда он указывал, потом опять на него, и в глазах у них отразилось изумление. Однако затем, передернув плечами, они взвалили на спины немногочисленные сундуки и тюки и стали осторожно спускаться на палубу по крутым узким мосткам.
Из-под навеса, натянутого на юте, появился Касаво и с улыбкой посмотрел на пассажиров:
— Смелее, друзья мои! Ваша каюта готова, отлив в разгаре!
В его тоне сквозила едва уловимая насмешка. Другие пираты подняли головы от работы, и на разбойничьих рожах появились точно такие же ухмылки, как у капитана. Гопал сбежал по сходням грациозным шагом канатоходца. Толстяк Джаганат спустился с царственным величием и изумительным чувством равновесия, неожиданным в человеке столь тучном.
— Сходни на борт! Отдать концы! — взревел Касаво. — Отплываем!
Носильщики живо выкатились наверх и сняли с кнехтов швартовы. Течение понесло корабль прочь от причала. Команда бросилась по местам. Моряки полезли на мачту и принялись распускать большой парус.
Проследив за ними довольным взглядом, Касаво обернулся к пассажирам.
— Пойдемте, — сказал он, — я вам покажу, где вы будете жить. Я переселил двоих своих помощников, чтобы освободить для вас место. Не беда, пускай поспят немного на палубе вместе со всеми! Тем более что погода в плавании ожидается благоприятная…
— Твоя доброта поистине беспредельна, — сказал Джаганат.
Так называемая каюта оказалась крохотной пристройкой на самой корме. Крыша у нее была соломенная, стены — и вовсе парусиновые. Двое мужчин и их пожитки едва-едва поместились внутри.
— Тесновато, конечно, — все с той же насмешкой извинился Касаво. — Если хотите, мы положим часть вашего имущества в трюм. Чтобы не путалось под ногами.
..
— Ничего, ничего, пускай все останется тут, — сказал Джаганат. — Как я понял, у вас и так в обрез места для груза…
— Да уж, у меня тут не какой-нибудь грузовоз. Вы, наверное, сами уже поняли, что «Певчая птичка», хм, предназначена для перевозки предметов роскоши, а они обычно невелики по объему. Пряности, например… Когда везешь пряности, главное, знаете ли, скорость. Они ведь, как только их соберут и упакуют, сразу начинают сохнуть и портиться. Быстрый корабль вроде моего первым привозит их к рынку, а значит, и цену удается взять неплохую…
— Вот как? — вежливо ответил Джаганат, изображая удивление и интерес. Взялись, понимаешь, всякие там бледнолицые дети Запада учить его, вендийца, что такое пряности и как ими торгуют! — Вот как? — повторил он. — Значит, качество в данном случае важнее объема?
— Причем намного! — обрадовался Касаво. Ему доставляло несказанное удовольствие вешать лапшу на уши чужеземному недоумку. — Северные перекупщики пряностей гораздо больше платят за один сундук, доставленный в свежем состоянии, чем за несколько, испорченных после долгих недель в море!
Джаганат изобразил удивление:
