Но и это еще не все. Кроме особых условий, будущему адаманту необходимо «питаться». Даже после гибели божественная плоть продолжает поглощать рассеянную, стихийную ба-хионь, всегда присутствующую в пространстве. За миллионы лет этих микроскопических частиц набирается достаточно, чтобы образовать адамант. При этом царь металлов привередливо выбирает среди окружающей ба-хиони только ту, что нужна именно ему. Как и мана, ба-хионь не однородна — существуют сотни ее видов, и все они обладают разными свойствами.
Тогда как же вы создаете адамантий? — спросила Ванесса.
Себастиус запнулся и принялся рассматривать девушку так, словно силился понять — что это за непонятное существо и откуда оно взялось в его лаборатории? Не зародилось ли само собой, в алхимическом тигле?
Я… создаю… адамантий… алхимическим… путем… — как можно разборчивее произнес Себастиус.
И как это происходит? Мне ужасно интересно.
Правда?! — резко вытянулся Себастиус. — В самом деле интересно?!
Просто безумно.
Ванессе действительно было интересно. Она впервые в жизни оказалась в настоящей алхимической лаборатории, и ей очень хотелось своими глазами увидеть, как тут все происходит.
Себастиус Трансмутатор, в свою очередь, был несказанно обрадован, что кому-то его работа интересна. Обычно всем требовался только результат — вынь да положь такое-то вещество, и чтоб завтра уже было готово. Лишь Йоганц Изменяющий заходил к полубезумному алхимику просто так, в гости — и для него у Себа- стиуса всегда находились совершенно особые рецепты.
Пожалуйста, пожалуйста, — захлопотал старик перед Ванессой. — Я все покажу, весь процесс, каждую деталь. Великая наука алхимия учит тому, как возникли вещи из элементов, и о всех неодушевленных вещах, а еще о том, как доводить несовершенные камни до истинного совершенства, больное тело человека — до благодатного здоровья, а металлы обращать друг в друга по своему желанию! Пожалуйста, пожалуйста, взгляните сюда! Я покажу, как приготовляется основа основ алхимии — философский камень!
Себастиус подвел Ванессу к огромной алхимической печи в форме башни — атанору. Состоящая из двух частей, абсолютно герметичная, с идеально плотно прилегающей крышкой и стекловидным смотровым отверстием. В ее недрах пылали дрова, политые растительным маслом, а в самом центре виднелось хрустальное философское яйцо — именно в нем и варился философский камень.
Первая стадия Великого Делания — кальцинация! — торжественно объявил Себастиус. — Мы берем первичную материю — например киноварь или серную сурьмяную руду — и на сорок три дня помещаем ее в атанор! В течение этого времени материя становится черной и жирной — и когда она наконец достигает нужной консистенции, мы извлекаем ее, извлекаем… вот, пожалуйста, смотрите!
Себастиус перебежал к другому атанору, поменьше. Ванесса с интересом заглянула в смотровое отверстие — внутри тоже лежало философское яйцо, но его заполняла совершенно черная субстанция.
Это уже можно вынимать! — взвизгнул Себастиус, хватая клещи.
Работая с печью, старик буквально светился от пронизывающих его чар, от маны, хлещущей сквозь костлявые пальцы. Алхимик — источник магической энергии для своих процессов, так он управляет и контролирует превращение веществ. Именно поэтому философский камень невозможно получить на обычном заводе, как порох или сталь — необходим обученный маг, который сделает все своими руками.
Вторая стадия — коагуляция! — объявил Себастиус, перенося философское яйцо на стол. — Мы обрабатываем сырье алхимической водой! Даже простая вода растворяет, коагулирует все, что сгустилось, но алхимическая вода есть плотный белый пар, проникающий в совершенные тела и соединяющийся с ними — она все очищает, моет, белит и окрашивает!
Ванесса толком не разглядела, что там делал Себа- стиус, но по завершении его работы черная грязь в философском яйце стала белой и очень густой.
Третья стадия — фиксация! — взвизгнул Себасти- ус, выливая белую суспензию в форму. — Здесь несовершенный камень спустя семь дней станет твердым… вот таким!
Алхимик перебежал к соседней форме, в которой действительно лежал уже готовый философский камень — снежно-белый, в форме ромбовидного кристалла.
Так вот как выглядит философский камень?.. — подалась вперед Ванесса.
Он еще несовершенен! — презрительно отмахнулся Себастиус.
Так вот как выглядит философский камень?.. — подалась вперед Ванесса.
Он еще несовершенен! — презрительно отмахнулся Себастиус. — Он бесполезен! Он белый! Вот что мы с ним сделаем!
Алхимик ловко подхватил тигель с бурлящей в нем зеленоватой жидкостью и швырнул камень туда.
Четвертая стадия — растворение! — объявил он. — Три дня камень будет растворяться в кипящей эссенции, после чего будет готов к пятой стадии — перевариванию! Смотрите сюда!
Себастиус схватил Ванессу за рукав и подтащил к очередному атанору — огонь в нем пылал очень слабо, а в стеклянной реторте бурлила ослепительно-белая жидкость.
По окончании переваривания камень снова станет черным! — взвизгнул алхимик, перебегая к другому атанору. — Вот этот уже можно вынимать!
Себастиус вновь подхватил клещи, аккуратно извлек реторту и провозгласил:
Шестая стадия — дистилляция! Некоторые алхимики считают возможным исключить ее, но это дураки! Дураки! Нельзя исключать дистилляцию, она необходима!
Поколдовав некоторое время у лабораторного стола, Себастиус выкрикнул:
Седьмая стация — сублимация! Мы возгоняем несовершенный камень через алхимическую воду, чтобы он снова очистился от черноты, побелел, достиг предельной чистоты… стал белым паром!
Ванесса уже не слушала этих сбивчивых объяснений. У нее болела голова, она ничего толком не различала сквозь окутывающий лабораторию пар, поэтому просто таращилась на мелькающие руки Себастиуса, изредка различая прорывающиеся вопли:
…восьмая стадия — сепарация! Мы разделяем субстанции!..
…девятая стадия — размягчение! Мы обращаем сырье в порошок!..
…десятая стадия — ферментация! Философский камень обретает свой истинный цвет — красный!..
…одиннадцатая стадия — умножение! Мы доводим камень до окончательного совершенства!..
Ванесса встряхнула головой, вдруг сообразив, что Себастиус уже целую минуту ничего не кричит и не бегает, а молча стоит, широко улыбается и показывает колбу с рубиново-красной, слабо светящейся жидкостью.
Готово!.. — охрипшим голосом воскликнул он, протягивая Ванессе свое творение.
Так это и есть философский камень?.. — осторожно взяла колбу девушка. — А почему он жидкий?
«Камень» — это фигуральное выражение, — отмахнулся Себастиус. — Последние стадии Великого Делания различаются, и в зависимости от их особенностей философский камень может предстать многогранным кристаллом или вязким тестом, сыпучим порошком или чудесной жидкостью. Я предпочитаю жидкую форму.
Очень интересно, — задумчиво произнес Креол. — Но у нас философский камень делали по-другому. Всего за пару дней и без этих выкрутасов — все в одном тигле.
Да-да, и еще нужна молния! — хмыкнул Себастиус.
Да, верно. Мы вызывали грозу, били молниями по тиглю и…
Это называется сухим путем, — перебил Креола Себастиус. — А я использую влажный. Влажный гораздо медленнее, но зато гораздо надежнее. Сухой путь слишком рискован, слишком зависит от случая! И взрывы! Взрывы!
