— Кто стрелял-то хоть, видели? — угрюмо спросил Риггельд.
— Не знаю. Тип какой-то, в обычном комбезе. Шарахнул несколько раз, и наутек пустился.
Суваев внимательно глянул на увечную платформу. В лобовом стекле виднелись четыре аккуратненьких овальных отверстия.
— Кто сидел впереди? Рома?
— Ага, — Янка кивнула. — Я вообще-то не очень рассмотрела кто стрелял. Мы со Смагиным целовались.
Суваев негодующе скрежетнул зубами.
— Е-мое! — всплеснула руками Юлька. — Так что получается, стреляли в капитана?
— Именно так и получается, — буркнул Суваев, оглядываясь. — Куда они побежали, а?
— В рукав. Вон в тот.
— Пошли-ка, Курт…
И Суваев со всех ног бросился в указанном направлении. Ботинки скользили по наклонному полу, гладкому, словно олимпийский лед. Курт поспешил следом, и Юлька отчаянная, конечно же, не пожелала отсиживаться в уголке.
В рукаве было сумрачно и сухо; воздух казался ощутимо плотным, словно давление здесь было выше, чем в пузыре-развязке. Вдалеке еле заметно тлели два габаритных огня быстро улепетывающей платформы и неясные силуэты людей. Люди приближались.
Суваев благоразумно вжался в стену, чтоб не маячить на фоне светлого пятна — входа в пузырь-развязку. Риггельду и Юльке объяснять смысл ухода в сторону не пришлось — сами мгновенно убрались.
Двое в мутной полутьме рукава тотчас залегли.
— Наверное, это Ромка со Смагиным, — прошептала Юлька. — Позвать их что-ли?
И, не дожидаясь ответа, звонко выкрикнула в бесконечную с виду трубу-тоннель:
— Рома! Это ты?
— Юлька? — донесся искаженный эхом ответ. Суваев не без труда опознал голос капитана.
— Я, кэп! Нас трое, я, Курт и Пашка.
Вдалеке обе фигуры поднялись с гладкого пола и, пригибаясь, стремительно побежали вдоль стен рукава. Спустя пару минут Рома и Смагин, бесшумно, будто бесплотные тени, приблизились на расстояние нескольких метров.
Комбинезон Смагина с одного боку был грязен и изорван, словно его с размаху протащило юзом по дасфальту. У Ромки на щеке багровел большой продолговатый синяк. Оба держали в опущенных руках бласты — Рома стандартный «Витязь», а Смагин — усиленную модель, двухпотоковый «Гарпун».
У Ромки на щеке багровел большой продолговатый синяк. Оба держали в опущенных руках бласты — Рома стандартный «Витязь», а Смагин — усиленную модель, двухпотоковый «Гарпун».
— Ого! — сказал Суваев и присвистнул. — По вам стреляли, кэп?
— По нам, — буркнул Рома недовольно. — По кому же еще?
— Кто?
— Хотел бы я знать!
— Мальчики! — вмешалась Юлька. — А не лучше ли нам убраться отсюда? Хотя бы к платформам, а нет — так и дальше. А?
— Лучше, — безропотно согласился Рома. — Пошли.
Смагин, не проронив ни слова, двинулся прочь из рукава, в пузырь, к свету. Глаза у него были белые, совсем как в последний день на Волге, когда он нежданно-нагадано навсегда расстался со своим кораблем.
Они приблизились к двум платформам; Янка выскочила навстречу.
— Целы? — спросила она, беспокойно глядя на кэпа и Смагина.
— Целы, — процедил капитан. — Ушел, зараза! У него платформа стояла в рукаве.
— Значит, он нас поджидал, Рома, — глухо сказал Смагин. — Точнее, наверное, даже не нас, а тебя, капитан.
— С бластом наизготовку, — добавила Янка. — Тебя пытаются сместить, капитан.
— Ты должен быть осторожнее, капитан, — с легким раздражением продолжил Рома тем же тоном. И сердито плюнул вниз, на ленту, соединяющую два рукава уровнем ниже.
Смагин тем временем спихнул увечную платформу с дороги; она, величаво кувыркнувшись, полетела куда-то вниз, в прозрачную пропасть, к белесому дну пузыря. Следом отправилась и одинокая отломанная дверца.
— Поехали, — сказал Смагин, садясь в целую платформу. — Залезайте.
Шепеленко, Риггельд и Юлька намерились было последовать его примеру; Рома остался на месте. На ленте перед платформой. Он вынул из нагрудного кармана нечто вроде блокнота, раскрыл его и внимательно уставился на матовый экранчик. На лице его отражались досада и недоумение.
Несколько секунд все молча ждали.
— Яна, — наконец нарушил молчание капитан. — Кто у тебя сейчас на вахте? В базовом?
Шепеленко взглянула на часы.
— Жаркевич сменился… В пять. Должна Ритка Медведева заступить. А что?
Капитан продолжал глядеть на экранчик своего прибора.
— Жаркевич-то сменился. В пять, как и положено. Но на вахту никто не заступил, базовый информатики пуст.
— Не может быть! — не поверила Янка.
Капитан раздраженно дернул плечом, решительно сел на переднее сидение платформы и звучно хлопнул дверцей.
— А у тебя в рубке, Юля?
— В пять должен заступить Хаецкий. Только не помню который. Смагин, вот, сменился, а Хаецкий заступил.
— Хаецкий не заступил, Юля. Пилотская рубка тоже пуста.
Юлька вопросительно повернулась к Смагину.
— Юра? Это как понимать?
Смагин пожал плечами:
— А как понимать? В пять меня выбросило из системы, ну, я из шкафа вылез. Хаецкого еще не было.
Хаецкого еще не было. Я еще удивился, помню: во, псих, на вахту опаздывает! Я его не стал дожидаться, все равно в пилотской работы не было…
Рома уже тащил из кармана коммуникатор. Откинул микрофон, прижал трубку к уху.
— Але! Валентин? Ты где? А Женька?
С минуту Рома внимательно слушал. Потом молча отнял трубку от уха.
— Так-так. Хаецкий до вахты до сих пор не добрался. Он застрял, в рукаве по дороге от офицерского к рубкам. Платформа по выезду из офицерского прыгать не стала, так и тащилась обычным манером. А потом стала, в без пяти пять. И до сих пор стоит. Он звонил транспортникам, обещали разобраться…
— А транспортники, — донельзя скучным тоном констатировала Яна, — почти сплошь люди Шадрина да Юдина. Как раз тех, кто не прочь капитана сместить, насколько я понимаю.
— Раньше ты говорила, что в капитанство метит директорат, а не бандиты, — заметил Смагин.
— Да заодно они, что тут думать, — Яна пожала плечами. — Кэп, это заговор. Они пытаются отсечь нас от корабля. Проверь на всякий случай боевую.
Капитан потрогал несколько клавиш на приборе. И сердито засопел, когда разглядел ответ.
— В пять кто-то из канониров сменился. Никто пока на его место не заступал…
— Was fuer ein Verdruss! Teufel auch! — выругался Риггельд. — Как они ловко подгадали! Наши сменяются и уходят с вахты, чтобы успеть на сбор в жилых. А заступающих тормозят транспортники! Ловко, hol's der Teufel! Das nennt man Pech haben!
— Знаешь что, Рома, — решительно произнесла Юлька. — Не стоит нам туда ехать. На сбор. Что-то там зреет нехорошее.
— Какого же черта в нас стрелял этот олух? А? Если нас пытаются заманить и прикончить, какой смысл пугать нас по дороге? Тем самым предупреждая?
Рома с сомнением покачал головой.
— Нет, Юлька… Что-то тут не стыкуется.
— Но ехать, — уверенно сказал Суваев, — все равно не стоит. Давайте-ка лучше назад в офицерский уберемся, и нашим всем сообщим. Пока не поздно.
Суваев без колебаний врубил циркулярный вызов, но коммуникатор, пару раз пискнув, вдруг без видимых причин отключился. Изумленно уставившись на доселе безотказную говорилку Суваев застыл, сразу став похожим на земного Сфинкса.
— А-а-а… — протянул он. — Не понял?!
Рома снова потыкал ногтем в миниатюрную клавиатуру своего приборчика.
— На связи кто-то есть, — сообщил он спустя секунду. — И даже не один — там посекторные вахты…
