Если вообще хоть на что-нибудь годилась изначально.
С другой стороны, даже хорошо, что наметилось хоть какое-то отклонение от сюжета дешевой телеподелки. А то к лицу как-то сама собой стала прилипать глуповатая улыбка, а мысли приобрели какую-то на редкость героически-кретиничскую направленность и окраску.
Я вернул пульт в шкатулку, и она сама собой стала закрываться. Хлебнув пива, я собрался обессиленно рухнуть в кресло, но тут крышка как раз встала на место и я снова увидел рисунок на внешней ее стороне.
Нет, в рисунке ничего не изменилось. Зато в рамке возникла надпись. Совсем короткая. На русском языке.
«Смерть или слава».
Недопитая банка с жестяным громыханием упала на пол, и из нее выплеснулась коричневая струя. Медленно-медленно, как будто все сняли рапидом, и только потом показали мне. Обессиленно опустившись в кресло, я еще раз вспомнил своего бедового папашу. Точнее, одну из его привычных фразочек.
«Не горюй, Рома! Все не так плохо, как кажется. Все гораздо хуже.»
Вот только — кто поведал бы, как соотносятся с этой фразой сегодняшние события? Чем в конце концов обернется нажатие красной кнопочки — явлением джинна из бутылки, или просто безобидными кругами по воде?
В этот вечер я еле заснул. А слова с поверхности шкатулки так, по-моему, и не исчезли. Исчезла сама шкатулка, уже под утро. Вместе с пультом. Только прозрачный пакет, вскрытый лазером, напоминал наутро о вчерашнем, и убеждал, что это все не сон и не горячечный бред.
Но Солнце беззаботно сияло над Волгой, и вовсе не думало распадаться на атомы от чьего-то губительного удара.
Я в который раз выругался, и побрел снимать итоги ночной смены.
2. Шшадд Оуи, адмирал, Svaigh, линейный крейсер сат-клана.
Адмирал был мрачен. Топорщил усохший от возраста гребень, сердито глядел на ряд экранов и ничего не видел. Кроме самих экранов. Пространство было чистым, если не считать далеких звезд из скопления Пста. Даже пыли почти нет — метеориты ее всю растащили, что ли?
— Ищите! — раздраженно проскрипел адмирал. — Он должен быть где-то здесь!
Сканировщики приникли к головному вычислителю и масс-уловителям. Чуткие приборы давно отследили возмущения в геометрии обычного пространства. Пространство искривлялось все сильнее и сильнее, готовое проколоться и впустить из-за барьера какое-то массивное тело.
«Какое-то…- адмирал прижал к голове гребень. — Конечно, это корабль. И, конечно, это не корабль азанни и не корабль Роя. Птички прокалывают пространство несколько иначе. Да и корабли у них помельче, раз в три-по-восемь, судя по вероятной массе. А матовые сферы Роя вообще вываливаются из-за барьера без всяких возмущений и без всякого предупреждения… В какие пределы Знания забрались их физики? Любой ученый-свайг был бы рад освоить методы Роя, но Рой — есть Рой, его рептилиям не постичь. Сколько не бейся. Спасибо еще, что Рой союз держит крепко и за долгую историю войны с нетленными ни разу союз не нарушил.
Но чей тогда это корабль? Других птичек, тех что покрупнее? Цоофт? Или крейсер а'йешей? Нет, не может быть, слишком уж он массивен. И почему в эфире безмолвие? Давно бы уже назвались по субканалу и не заставляли холодеть кожу и топорщиться чешую…»
Адмирала легко было понять.
И почему в эфире безмолвие? Давно бы уже назвались по субканалу и не заставляли холодеть кожу и топорщиться чешую…»
Адмирала легко было понять. Неизвестный корабль на границе контролируемой сфер-территории — да еще такой крупный… И вдобавок — неизвестно чей. Хорошо, если это союзники… хотя, всякий союз рано или поздно кем-нибудь нарушается.
Впрочем, какой резон союзникам восставать именно сейчас? Когда положение сильно усложнилось несколькими стремительными рейдами нетленных на сырьевые базы полярных секторов? Нетленные не принимают сдавшихся, это известно давно и всякому.
Крейсер сат-клана свайгов продолжал нащупывать ломящийся из-за барьера корабль. А тот не спешил, просто гнул и гнул пространство, даже некоторые звезды начали казаться фиолетово-красными.
И вдруг бестелесный космос смялся, как линялая кожа, предостерегающе заверещали датчики инверсного излучения и далеко впереди, в восьмерка-шесть нулей кла, материализовался чужой корабль. Совсем чужой. Не цоофт, ни а'йеши, ни даже нетленные не могли быть его создателями.
Адмирал издал невнятное восклицание, уперся обеими руками в пульт и привстал из кресла.
— Мать-глубина! — вырвалось у него. Приборы проецировали в голограммную муть экрана уплощенную и симметричную, похожую на наконечник древнего копья призму.
Эксперт-подклан уже задействовал щит. Крейсер свайгов готовился отразить удар и ответить на него… если, конечно, этот не пойми чей корабль вздумает атаковать.
А вполне может вздумать: он раз в два-по-восемь больше корабля свайгов. Раз в два-по-восемь больше линейного крейсера сат-клана, отколовшегося от армады, ушедшего в разведку по зыбкому следу возмущенного пространства. След привел их сюда. К периферийным системам на самом краю разлохмаченного спирального рукава. К гибели или важной информации, а к чему именно — станет ясно в ближайшее же время.
Но чужой корабль не собирался атаковать. Вывалившись в обычное пространство и мощным импульсом уняв энергетическую свистопляску, он просто уходил прочь, не меняя ни скорости, которую обрел в момент прокола барьера, ни направления.
— Он уходит, мой адмирал! — доложил ведущий смены. Ведущий, щуплый пожилой свайг, пребывал в растерянности.
— Рассчитайте стабильную траекторию… Будем преследовать! — принял решение адмирал.
Спустя некоторое время гигантский тор крейсера сат-клана изверг преобразованную энергию в равнодушную космическую глубину и пустился по незримому следу, который оставляла похожая на наконечник копья призма.
Беглец шел на досветовой. Зачем — непонятно. Адмирал терялся в догадках. И еще — гадал, что происходит сейчас в штабах союза? И в штабе нетленных?
Он не верил, что появление такой громадины в контролируемой сфере останется незамеченным. Шшадд Оуи был для этого слишком опытен.
И поэтому он просто вызвал Распределитель по закрытому каналу. Все-таки по закрытому. Но это вряд ли спасло бы ценнейшую информацию от разглашения. Сейчас важнее была не секретность, а скорость, с которой информация доберется до штабов и до Галереи сат-кланов, до вершителей.
Адмиралу ответили почти сразу.
— На канале…
— Линейный крейсер армады, адмирал Шшадд Оуи, мой вершитель!
— А, Шшадд! Что у тебя? Что-нибудь срочное?
Вершитель Наз Тео, родственник по восходящей, и в некотором смысле — добрый приятель адмирала. Когда-то Наз тоже водил в бои крейсер армады, пока не возвысился и не был замечен с Галереи.
Когда-то Наз тоже водил в бои крейсер армады, пока не возвысился и не был замечен с Галереи. К чести его, старых знакомцев Наз не забыл и не зазнался на высоком посту.
— Очень срочное, Наз. Чужой корабль.
Адмирал увидел, как встопорщился гребень вершителя. Мгновенно, словно свайг настиг жертву, на которую охотился.
— Нетленные?
— Нет, — уверенно ответил адмирал. — Также и не оре, и не дашт. Я никогда прежде не видел таких кораблей.
Вершитель колебался очень недолго. Случай не тот.
— Я созываю экстренную Галерею. Шли материал.
